Бездушная

Повсюду были трутни, симпатичные, прекрасно одетые; без лишней суеты они расторопно справлялись с делами роя — и теми, что возникали в часы, когда в жизненный цикл вампиров вмешивался дневной свет, и теми, что сопутствовали ночным развлечениям. Все дневные люди, явно отобранные из множества кандидатов, одетые с неброской элегантностью, которую диктовал уклад этого дома, тоже казались настоящими произведениями искусства.
Души, чтобы по-настоящему все это оценить, у Алексии не было, однако она достаточно хорошо ощущала подлинный стиль, чтобы понять, что именно он сейчас ее и окружает. Это заставило ее разнервничаться. Она смущенно разгладила платье, опасаясь, что оно может показаться слишком простым. Пресная смуглая вековуха вроде нее никогда не сможет тягаться с таким величием, так что лучше уж прибегнуть к тому, что у нее имеется. Она слегка выпятила бюст и вздохнула, чтобы успокоиться.
Горничная-француженка открыла дверь в большую гостиную и присела, прежде чем ускользнуть, бесшумно ступая по красному ковру и покачивая бедрами.
— А-а, мисс Таработти! Милости прошу в Вестминстерский рой.
Женщина, которая выступила вперед поприветствовать Алексию, была вовсе не такой, как та ожидала. Она оказалась низенькой, пухленькой и какой-то уютной с виду, с розовыми щечками и блестящими глазками, голубыми, будто васильки. Похожая на деревенскую пастушку, она словно сошла с картины эпохи Возрождения. Алексия огляделась по сторонам в поисках ее последователей. Они были здесь, в ассортименте.
— Графиня Надасди? — робко спросила Алексия.
— Да, моя дорогая! А это лорд Амброуз. Это — доктор Кадаврс. Этот господин — его светлость Гематол, ну а мисс Дейр вы знаете.
Представляя свою свиту, она по очереди указывала на каждого рукой. Ее движения были одновременно чересчур грациозными и чересчур наигранными. Казалось, они тщательно изучены и отработаны, как слова в старательно подготовленной и отрепетированной речи на чужом языке.
Кроме мисс Дейр, которая ласково улыбалась Алексии с дивана, никто, казалось, не был рад ее видеть. Мисс Дейр также была единственным в комнате трутнем. Алексия не сомневалась в вампирской сущности трех остальных. Хотя она и не встречалась ни с кем из них в обществе, но во время своих авантюрных академических штудий читала кое-какие труды доктора Кадаврса.
— Как поживаете? — вежливо произнесла мисс Таработти.
Присутствующие пробормотали в ответ требуемые приличиями слова.
Лорд Амброуз был крупным, чрезвычайно красивым мужчиной, который выглядел как воплощенное представление романтичной школярки о вампире — темноволосый, задумчиво-высокомерный, с выразительными чертами лица и многозначительным взглядом. Доктор Кадаврс, тоже высокий, но тощий, как трость для прогулок, начал было лысеть, но метаморфоза остановила этот процесс. При себе у него имелась сумка, с какими ходят доктора, но Алексия знала, что степень и место в Королевском научном обществе он получил благодаря своим работам в области инженерии, а не на врачебном поприще. Последний член роя, герцог Гематол, обладал той нарочитой незаметностью, которая напомнила Алексии о профессоре Лайалле, поэтому она отнеслась к нему с должными настороженностью и уважением.
— Мне хотелось бы, дорогая моя, пожать вам руку. Вы не возражаете? — Вестминстерская королева направилась к ней с присущей сверхъестественным внезапностью, двигаясь одновременно плавно и порывисто.
Алексия была захвачена врасплох. Вблизи графиня Надасди выглядела менее радостной, и стало ясно, что ее щеки розовели благодаря румянам, а не солнечному свету. Под слоями косметики кожа графини оказалась пепельно-бледной. И глаза ее не сверкали живыми искрами, а были блестящими, как темные линзы, через которые астрономы изучают солнце.
Мисс Таработти попятилась.
— Мы должны убедиться в вашем статусе, — объяснила королева роя, по-прежнему надвигаясь на нее.
Она крепко схватила запястье Алексии. Крохотная ручка оказалась на удивление крепкой. В миг их соприкосновения изрядная доля ее силы исчезла, и мисс Таработти с удивлением поняла, что когда-то, давным-давно, графиня Надасди действительно была пастушкой.
Вампиресса улыбнулась ей. Клыков не было.
— Я решительно возражаю против подобных действий, моя королева. Хочу донести до роя, что не согласен с таким подходом к ситуации, — резко сказал лорд Амброуз.
Алексия не поняла, на что он злится: то ли на ее статус запредельной, то ли на ее воздействие на королеву.
Графиня Надасди выпустила запястье мисс Таработти, и ее клыки появились вновь. Они были длинными и тонкими, почти как шипы, с зубчиками на концах. Потом графиня молниеносным движением выбросила руку с острыми, похожими на клыки ногтями, и на лице лорда Амброуза появилась длинная красная полоса.
— Ты выходишь за рамки своих полномочий, дитя моей крови.
Лорд Амброуз склонил темноволосую голову. Его неглубокая рана уже затянулась.
— Простите, моя королева, я тревожусь лишь о вашей безопасности.
— И именно поэтому ты мой преторианец, — с внезапно совершенно изменившимся настроением графиня протянула руку и погладила щеку лорда Амброуза именно в том месте, где только что была царапина.
— Все, что он говорит, — истинная правда. Вы позволяете душесоске коснуться вас, вновь становитесь смертной, а раз так, то, чтобы покончить с вами, достаточно всего лишь нанести одну, но фатальную рану.
На этот раз заговорил доктор Кадаврс. Его голос казался чуть высоковатым, в нем звучала та же размытость, что и в гудении вылетающих из гнезда ос.
К удивлению Алексии, графиня не стала царапать ему лицо. Вместо этого она улыбнулась, продемонстрировав во всю длину острые клыки. Алексия задумалась, не подпиливали ли их, чтобы придать такую необычную форму.
— И все же эта девушка не делает ничего угрожающего, она всего лишь стоит перед нами. Вы все слишком молоды, чтобы помнить, как на самом деле опасны такие, как она.
— Мы достаточно хорошо это помним, — сказал герцог Гематол.
Его голос был спокойнее и тише, чем у остальных, но при этом казался более зловещим и напоминал шипение пара, который вырывается из носика закипающего чайника.
Королева роя мягко взяла мисс Таработти под руку и вроде бы втянула в себя воздух, словно от Алексии исходил некий запах, который графиня ненавидела, но отчаянно старалась распознать.
— Мы никогда не подвергались непосредственной опасности со стороны запредельных женского пола. Нам всегда угрожали только мужчины. — Она заговорщически зашептала Алексии: — Мужчины, они ведь любят охоту, не правда ли?
— Меня беспокоит не способность убивать. Совсем наоборот, — мягко проговорил герцог.
— В таком случае, джентльмены, это вам, а не мне следует ее избегать, — лукаво ответила графиня.
Услышав ее, лорд Амброуз издал смешок.