Копия

За большим столом собралась уйма народа: вся семья Ларуса, подоспевший с  соревнований дочери Кристоф с женой и, конечно, Адам. Для местных жителей, привыкших к монотонным будням и спокойному течению жизни, появление на их землях  алмазного короля стало своего рода развлечением. В дом Хаканссона в течение дня то и дело заглядывали соседи, знакомые и даже порой те, о ком Ларус и думать уже забыл. Посмотреть на португальского миллионера с внешностью топ-модели не терпелось всем в округе.
— Что именно вас интересует? — сухо ответил мужчина в надежде, что девушка поймет намек и не станет развивать тему, надоедая ему еще больше.
Адам чувствовал себя неуютно в этом доме, да что там, в этой стране. Несмотря на то, что к свободным нравам европейцев он привык еще будучи студентом Сорбонны, вести себя, как они, он не умел и абсолютно точно не хотел. Притворяться тем, кем он на самом деле никогда не был, удавалось ему с каждой минутой  все сложнее и сложнее. Но именно сейчас, мечтая докопаться до истины, он не имел права оступиться.
— Расскажите о вашей конюшне, — подала голос Энн, заставив табун мурашек галопом  пробежать по коже Адама.
На мгновение оторвавшись от трапезы, мужчина резко перевел взгляд в сторону  девушки, сидевшей прямо напротив.  Как же дико и непривычно Адаму было смотреть на нее.
Совершенная копия его невесты позволяла Адаму созерцать то, что уже много лет скрывала от посторонних Алия. Длинные волосы  цвета золотистой охры сейчас не прятались под  капюшоном толстовки или, как в случае с его невестой, под пресловутым хиджабом , а мягкими волнами струились по плечам девушки, подчеркивая нежные изгибы тонкой шеи. Спортивный топ облегал стройную фигуру, акцентируя внимание на небольшой, аккуратной груди. Накинутая поверх топа фланелевая рубашка постоянно пыталась соскользнуть то с одного, то с другого плеча, привлекая внимание Адама к изящным ключицам Энн и ее бархатистой молочной коже.
Описать словами шквал эмоций  бушующих внутри молодого человека, было сложно. Он видел перед собой Алию. Он слышал ее голос. Он мог открыто общаться с ней, не опасаясь порицания. Он  смело смотрел ей в глаза и даже при желании смог бы дотронуться до девушки... И все же это была не она.
— Конюшне... — повторил Адам, не отводя глаз от Энн.
— Ну да, интересно, как у вас все устроено, — положив кусочек лосося  в рот, ответила та, как ни в чем не бывало.
— Энн, оставь нашего гостя в покое, — сердито вмешался в разговор Ларус, приняв  затянувшееся молчание Адама за нежелание отвечать.
Девушка подняла ладони в примирительном жесте, что-то проворчала на своем языке и перевела свое внимание на младшего брата. Как назло, мальчишка почти не знал английского языка, и общалась с ним Энн на своем родном.
— Адам, а сколько вам лет? — промурлыкала рядом сидящая Хилдер.
— Двадцать семь, — отрезал Адам.
— А где вы учились? — не унималась никак девчонка.
— В Сорбонне...
— Ого, правда? А на кого? Вы знаете, я где-то читала, что там учился сам ...
Как же мужчину утомляла и раздражала пустая болтовня Хилдер. Пропуская большую часть ее слов мимо ушей, Адам дежурными фразами отмахивался от ее непрекращающихся вопросов, а сам внимательно осматривал собравшихся за столом. Больше всего его интересовали родители Энн. И если в чертах девчонки еще что-то проскальзывало от отца, то Арна казалась совершенно чужой для нее.
—  В кого у Энн рыжие волосы? — перебив Хилдер на полуслове, поинтересовался Адам. К его счастью, та сидела совсем рядом и вопрос удалось задать весьма приглушенно, не привлекая всеобщего внимания.
— Ой, и вы туда же! — обрадовавшись, что гость  все же проявил интерес  к беседе с ней, Хилдер не сразу сообразила, что волновала его мысли другая. —  Это избитая песня, Адам. В роду Ларуса все женщины рыжие и похожие одна на другую. Так что наша Энн — вылитая бабушка.
— А у Ларуса только одна дочь? — наклонив голову в сторону девушки и вложив в вопрос максимум обаяния, спросил Адам.
— Да, — прошептала Хилдер, тая под обворожительным взглядом. — Энни — единственная. Но все говорят, что мы похожи.
Адам промолчал, наградив Хилдер снисходительной улыбкой. Похожи... Теперь-то он твердо понимал, что это значит...
За перешептованиями молодой человек чуть не упустил из вида Энн, которая, извинившись, встала из-за стола и отправилась к себе. Правда, сделав всего  пару шагов,  остановилась и обернулась. Закусив слегка костяшку указательного пальца, словно только что вспомнила о чем-то,  с улыбкой она  обратилась к гостю:
— Адам, если вы не передумали, минут через тридцать лошади будут готовы.
Адам кивнул и хотел было ответить, как вновь суровый голос Ларуса его опередил:
— Энн, думаю верным будет для Адама оседлать Гавроша, а ты возьми Странника. И, дочка, далеко не отъезжайте, хорошо?
Девушка кивнула и убежала, а ее отец устремил свое внимание к Адаму:
— Гаврош при всем своем спокойствии в резвости не уступает Страннику. Уверен, вам понравится!
— Не сомневаюсь, — согласился мужчина.
— Вы не подумайте ничего такого, — поспешил оправдаться Ларус. — Просто без должной подготовки седлать Странника опасно. А так вы сможете оценить коня со стороны.
Спустя полчаса  по поручению отца Петер проводил гостя к конюшне, где его должна была ожидать Энн. Вот только девушки нигде не было  видно.
— Вы подождите здесь, а я сейчас сгоняю за сестрой, — разволновавшись, засуетился мальчишка. — Ее, наверно, Хил отвлекла.
Парнишка убежал, а Адам не преминул воспользоваться ситуацией   и набрал Ангура.
— Видел ее, Ясин? — вместо приветствия выпалил друг.
— Видел, Ангур, — согласился Адам, шагая вдоль пустых загонов. — Только никак не могу понять, как такое возможно.
Большинство лошадей в это время находились на улице, отчего внутри конюшни было весьма тихо и спокойно. Адам медленно продвигался вглубь здания,  мягко, почти беззвучно  ступая по деревянному покрытию.
— И я не могу, — выдохнул на том конце мужчина. — Что делать теперь собираешься?
— Не знаю, брат, не знаю, — задумчиво ответил Адам, остановившись метрах в десяти от денника, где еще вчера Ларус показывал ему  коня. Но его  внимание привлек не он, а  тихий  голос, ласково напевающий знакомую с детства мелодию.
— Я перезвоню!
Сбросив вызов, Адам сделал еще несколько шагов по направлению к стойлу и замер.
Хрупкая девчонка стояла, прислонившись лбом к морде Странника и с нежностью поглаживая того, напевала ему детскую песенку.
Бесстрашная, отважная, сумасшедшая и очень глупая!  Была бы воля Адама, он и близко бы больше не подошел к этому  строптивому жеребцу. Свежи в памяти были его раздувающиеся ноздри и неуправляемые копыта...  И уж точно  ворковать с конем Адам стал бы в последнюю очередь.