Копия

Уголки губ Адама дрогнули в ответной, едва заметной улыбке.
— Уже, — почти беззвучно ответил он...
¹ Телт — уникальный аллюр, присущий исключительно исландской породе лошадей.
    
7. Копия
Адам
Нет, судьба точно играла с Адамом! Издевалась над ним. Испытывала на прочность.
Сначала  холод и сырость, к которым молодой эмир, привыкший с обжигающей жаре и засухе, просто не был готов. Потом этот конь, слишком норовистый и дикий,  который по чистой случайности и исключительно  благодаря расторопности Ларуса  едва не покалечил его. Пусть необычайно красивый, пусть копия Смерча, но Адам никогда не испытывал огромной любви к лошадям. Да и опыта общения с ними у него было не так и много. Привыкать к жеребцу, находить с ним общий язык, разыгрывать из себя заправского коневода не входило в  планы мужчины. Купить, вывезти, подарить – это максимум, на который Адам рассчитывал. Но Аллах выбрал для него более извилистый путь.
Адам осознал это, когда ночью поднялся в отведенную для него спальню. Комната размером с кладовую, с жесткой узкой кроватью и удобствами на этаже срывали с готового испариться  терпения мужчины последние засовы. Он мысленно проклинал Ангура, за то, что сумел разжечь в его сердце безумное любопытство.   Ругал себя, что остался в этом доме, вместо того, чтобы сейчас отдыхать в гостиничном номере. А еще, так и не сомкнув глаз в чужой постели, беспрестанно торопил время.
— Оторву тебе голову, Ангур, — прошипел он ранним утром, стоя у окна.  Оставить Саида, Алию и свой народ ради вот этого вот всего казалось ему сейчас великой глупостью.
Стук в дверь и мелодичный голос хозяйки дома, зовущий к столу, отвлек от размышлений.
— Спасибо! — отозвался мужчина и, глубоко вздохнув, отправился вниз.
Адам отдавал себе отчет, что находился в Европе с присущими ей свободами и традициями, и изменять что-либо не пытался. Под видом обычного европейца он молча терпел присутствие за столом детей и жены Ларуса. Он закрывал глаза на ее бесцеремонное и неуважительное, как ему казалось, отношение к гостю.  И даже старался с аппетитом съедать все, что попадало в его тарелку.
Однако, когда завтрак закончился, Адам поспешил вернуться в свою комнату, сославшись на внезапную головную боль. Еще одной экскурсии по ферме в компании Ларуса  он просто бы не выдержал.
Самая обычная  машина такси подъехала к дому Хаканссона ближе к обеду. Адам в это время как раз стоял у окна, перекрестив руки на груди. Он ждал.  И если ночь в этом доме ему казалась несказанно долгой, то секунды до встречи тянулись и вовсе бесконечно.
Адам готов был увидеть все, что угодно. Он был уверен, что удивит его дочь Ларуса  позже: своими словами, поступками, голосом, в конце концов. Но стоило только ветру выбить золотистую прядь волос из капюшона одной из приехавших девушек, как необъяснимое волнение поглотило его целиком.
Как завороженный смотрел Адам на невысокую хрупкую девчонку в бесформенной толстовке и джинсах и упорно не верил своим глазам: там, внизу, в каких-то метрах тридцати от него стояла Алия. Его невеста. Его любовь. Его мечта.
— Алия, — глухо прошептал Адам, забывая обо всем.
— Алия, — сказал он чуть громче, мотая головой, чтобы сбить морок бессонной ночи. С неистовой силой продолжал он вглядываться в знакомые черты в попытках отыскать отличия.
— Алия! — грозно прорычал он, так и не найдя таковых.
Казалось, дочь Ларуса услышала его звериный рык и отважилась взглянуть на мужчину.
И вот тут Адам понял, что девчонка на улице — лишь копия Алии! Ее взгляд был совершенно другим: дерзким, уверенным, свободным. Она заметила его, стоявшего у окна, и отвернулась. Но не от смущения или неловкости, как это делала его невеста, случайно, ненароком соприкоснувшись с ним взглядом, а от пренебрежения и абсолютного безразличия.
— Таба! — процедил Адам сквозь плотно сжатые зубы.
В голове совершенно не укладывалось, как такое могло произойти. Кто эта девушка и почему она, как две капли воды, была похожа на дочь Саида?
Дрожь, сковавшая тело, не давала ему пошевелиться. Как обезумевший, он продолжал прожигать девчонку взглядом, совершенно позабыв о нормах морали. Сейчас, в это самое мгновение ему хотелось только одного: узнать правду! А еще — подойти ближе, чтобы, возможно, при детальном рассмотрении найти-таки весомые отличия и  убедиться в очередной своей ошибке.
Вот только Энн не спешила идти в дом. Задорно смеясь, она обнимала младшего брата и с любовью смотрела на среднего. Ее лицо светилось радостью, а каждое движение было наполнено искренней нежностью.  Они громко что-то обсуждали  и все дружно хохотали на весь двор, а Адам впервые пожалел, что не знал исландского...
Когда вся семья двинулась в сторону дома, эмир поспешил вниз. Даже секундное промедление представлялось ему сейчас непозволительной роскошью.
Старался держаться уверенно: семья Хаканссона явно ничего не подозревала, а Адам прежде сам хотел во всем разобраться.
Возле входной двери вновь послышались обрывки непонятных фраз . Предчувствие скорой встречи выворачивало наизнанку.
Еще шаг. Пара ступеней. И глаза Адама столкнулись с песчаным омутом очей девушки.
Копия Алии смотрела на молодого мужчину в упор. Смело. Отважно. Безрассудно. Совершенно не понимая, какое влияние сейчас оказывала на Адама, как своим взглядом переворачивала вверх тормашками его личную вселенную.
Среди толчеи и постоянных разговоров, кучи обуви и горой навешанной одежды, ароматов жаркого и потоков прохладного воздуха с улицы Адам видел только ее. Правда и сам пока не понимал кого именно...
Тот же разрез глаз, аккуратный носик, форма лба и маленькая ямочка на подбородке. Те же губы, нежные и манящие. Те же слегка заостренные скулы. Манера поворачивать голову, чуть отклоняя ее вбок. И улыбка, расцветающая на  лице. Даже россыпь веснушек на щеках казалась украшала лицо девушки тем же узором, что и у Алии.
Если бы только не ее взгляд...
" А она умеет смущаться," — ухмыльнулся про себя Адам, заметив, как покрылись румянцем щеки девчонки, стоило Хинрику ей что-то прошептать. Как резко та опустила глаза, становясь еще больше похожей на Алию...
Сквозь пелену волнения и крайнего удивления до слуха Адама доносились чьи-то вопросы, чьи-то ответы, чей-то смех...
Черт! Как же в эти минуты Адам ненавидел пресловутый языковой барьер! Как хотел он, чтобы все вокруг вспомнили о приличиях и в его присутствии перешли на английский.
И его мечта сбылась.
Ларус своими руками передал дочь в цепкие лапы Адама, не понимая, не догадываясь, что с этого момента потеряет ее навсегда...
Адам.
— Адам, а расскажите о Португалии, — сладким голоском прозвучала Хил, когда обед был в самом разгаре.