Отец поневоле

— Ну, почему же. По разному бывает, — морщусь, вспоминая, какой задницей иногда бывает младший братишка. — Но в целом у нас все нормально.
— Прости, что из-за меня вы поругались, — она виновато смотрит. И снова этот странный прилив нежности.
— Прекрати постоянно извиняться. Все в порядке.
Привлекаю ее к себе и обнимаю. Черт, как же мне не хватало этого ощущения тепла ее тела. Как же я соскучился! Словно часть меня, наконец, вернулась на место.
— Нам, наверное, стоит вернуться к ним, — робко предлагает Полина.
— Зачем?
— Ну, это некрасиво, что мы сбежали с общего ужина, — неуверенно предполагает она.
— Да ну и черт с ним. Давай сегодня побудем плохими ребятами, — предлагаю, надавливая ей на плечи и осторожно укладывая на постель. — Мне кажется, за год с лишним ты много чего задолжала мне.
Жена краснеет и смущенно отводит глаза. А я кайфую. Когда-то она тоже была такой — робкой, неуверенной и очень невинной. Впервые нахожу хоть какой-то плюс от этой ее амнезии.
— Платон ведь спит. Разбудим.
Ее щеки покрываются румянцем, и это только сильнее раззадоривает.
— А мы чуть-чуть, побалуемся только, — склоняюсь к ней. — Ты ведь сможешь быть тихой девочкой?
По ее глазам вижу, что она и сама непротив, но в этот момент, как назло, раздается тихий стук, а затем та и вовсе открывается.
— Назар, там отец приехал, — заявляет Мирон, нисколько не стесняясь того, что помешал.
Полина тут же отстраняется и отводит взгляд, а я мысленно обещаю младшему устроить не просто ответочку, а настоящий паровоз из проблем! Мелкий засранец!
    
— 26 Полина -
Братья уходят, а я никак не могу унять бешеное сердцебиение. Не выходит успокоиться — губы до сих пор горят от поцелуя, а внизу живота ноет. Надо же как Назару удается влиять на меня. Всего-то пара фразочек и поцелуев, а я уже готова на все. Ну, или почти все.
Краснею еще сильнее, вспоминая вчерашний вечер, который хоть и закончился не очень весело, всё же оставил неизгладимые впечатления.
Платон сладко спит, раскинув ручки, и я решаю остаться с ним. Не готова снова встречаться с Мироном. По крайней мере, пока.
Нас с сыном никто не беспокоит. Даже Аврора словно чувствует мое желание побыть одной и немного прийти в себя. Только когда вечереет, возвращает Назар. Выглядит он задумчивым и даже не с первого раза слышит вопрос.
— Что?
— С купанием поможешь? — спрашиваю второй раз.
— А, да, конечно.
— Что-то случилось? — все же рискую спросить у него.
— Не бери в голову. Все нормально.
— Но ты… — тут же осекаюсь, боясь раскачивать лодку. — Ладно, ты прав. Не стоит.
Назар мягко удерживает меня и тяжело вздыхает.
— Просто небольшие проблемы в компании. Не напрягайся.
— Ты ведь расскажешь, если что-то выяснишь про мое прошлое? — внимательно смотрю в его глаза и вижу то, чего и опасалась. Не расскажет. Попытается решить всё без меня. — Назар?
— Все будет хорошо. Не думай об этом. Главное, поправляйся. Ты нужна сыну. И мне.
Он оставляет легкий поцелуй у меня на губах и уходит в ванную готовить воду для купания.
Мне очень хочется поспорить с ним. Отстоять право на то, чтобы принимать непосредственное участие в происходящем. Но вместо этого я почему-то молчу.
Платоша резвится, шлепает ладошками по воде, а бывший смотрит на него с такой любовью, что я в итоге решаю отложить непростой разговор на потом. Слишком шатко все сейчас. В конце концов день-другой этот вопрос терпит. Уже сейчас, не помня нашего общего прошлого, я понимаю — Назар очень упрям. И вряд ли просто так изменит свое решение. Поэтому действовать в лоб попросту глупо и недальновидно.
После кормления сынок засыпает довольно быстро, но я все равно продолжаю стоять и любоваться на него. Адамиди ушел к себе в душ, и я понятия не имею, что меня ждет дальше. Придет ли он, чтобы закончить начатое? Стоит ли мне подготовиться?
Среди моей одежды нет соблазнительного белья. Живя с Емельяновыми, я об этом не задумывалась. Да и переехав сюда, не думала, что у меня есть шансы хоть на что-то.
Я настолько погружаюсь в свои размышления и сомнения, что не слышу шагов позади. Только когда на плечи ложатся горячие ладони Назра, вздрагиваю.
— Уснул?
— Ага…
Я затаив дыхание, жду, что будет дальше. Бывший опускает руки вдоль моих, кладет на бедра и прижимает к себе. Сдавленно охаю, чувствуя не только его напряжение, но и желание.
— С тебя должок, Поля, — хрипло произносит муж.
— Большой? — спрашиваю, нервно облизывая губы.
— Очень. О процентах вообще молчу…
Осторожный поцелуй, и на коже расцветает не просто тепло. Жар. Я вспыхиваю, словно спичка. Смущение в купе с желанием захватывают меня.
— Я… Я могу это как-то исправить? — старательно подыгрываю, чувствуя, что так и надо сейчас.
— У тебя будет шанс, — кивает Назар, а затем мягко ведет за собой к двери, почти не отрываясь от меня.
— Но Платон…
— Радионяня включена. Мы услышим.
Мне и страшно и одновременно волнительно. Вчера я готова была пойти до конца, не задумываясь. Сегодня же сомнения сильно мешают.
— Не думай, — шепчет Адамиди, заводя меня к себе в комнату. — Просто чувствуй.
— Я не… не помню, как у нас это было, — смущенно озвучиваю один из моих страхов.
— И не надо, — перебивает он меня. А затем целует так, что мысли как-то быстро исчезают из головы, уступая место бессвязным междометиям.
Еще вчера я прочувствовала насколько идеально мы совпадали с бывшим мужем. И сейчас снова падаю в происходящее, тону, погружаясь все глубже. Каждое прикосновение заставляет что-то во мне разгораться все сильнее.
Он мне так нужен. Так сильно-сильно, что я просто не знаю, как это выразить иначе, чем через поцелуи. Мне кажется нет таких слов, что могли бы описать мою потребность в любимом мужчине.
Да, именно сейчас я совершенно точно уверена — я любила и по-прежнему люблю Назара. И ни за что бы не предала его, ни за что…
— Черт, как же я скучал, — стонет муж, клеймя прикосновениями, заставляя меня жаждать большего. — Как же…
— Я люблю тебя, — выдыхаю в ответ. — Зоря…
Жадность, с которой он целует меня, дурманит, вынуждает довольно улыбаться. Потому что я не одинока в своем безумии. Мы оба падаем в эту пропасть. Оба пойдем до самого конца. Вместе. Рядом.
— Я и не переставал, — произносит Назар чуть позже, когда мы лежим переводя дыхание.