Колонисты

— Не рыпайся! — приказал я, наставив прямо ему в лицо дуло своего «Спаса». — Сколько вас тут? Ну! Быстро!
— Двое, двое! — похоже, оторопь прошла, до мара наконец-то дошло, что именно происходит.
— Куда вы идете! Куда идете?! — продолжал орать на него я.
— Я не знаю, не знаю! Сказали идти по дороге, а дальше нас встретят.
— Что везете? Куда, зачем? — не унимался я.
— Я не знаю, не знаю, — бормотал мар.
— Откуда идете? — спросил подскочивший Литвин.
— Из Шахт, — ответил мар, — нас большой караван, следом идет большой отряд. И впереди еще один.
— Врешь! — осклабился Литвин и пнул лежащего мара в бок.
Тот взвыл и тут же уставился на обидчика бешеным взглядом.
— Вас тут положат, ублюдки! Вы хоть понимаете, на кого напали?! Вам конец.
Ну вот, это как раз то, о чем предупреждал Шендр. Похоже, придется заканчивать с ним.
Я ткнул стволом своего оружия пленнику прямо в нос, надеясь напугать его таким образом.
— Говори, мразь, или будешь свои мозги по веткам собирать!
— Да пошел ты, мясо! — прошипел мар. — Вас на лоскуты порвут, вам яйца отрежут, и будете подыхать, пока кровь не…
— Валим его? — поинтересовался Литвин у меня.
Я кивнул головой.
БАХ!
— Мик, мать твою!
— Черт, забыл! — проворчал я.
— А если он не врал насчет отрядов впереди и сзади?
— Тогда надо уйти отсюда, как можно быстрее. Я развяжу пленника, а ты живность поведешь.
Я бросился к оживившемуся пленнику, разрезал веревки на руках и ногах.
— Кийко, да?
— Мы знакомы? — удивился парень.
— Знакомы. Все, потом, потом! Давай, приходи в чувство, и уходим отсюда.
Сам я бросился к убитому мару. Открыл кобуру, вытащил пистолет, охлопал карманы и достал две обоймы к его автомату, обойму к пистолету, дерьмовый нож, который выдают всем колонистам и самодельные ножны к нему. Нашлась и куча мелочевки, но я отбросил ее — хлам.
Перебежал к следующему трупу. Хозяйственный Литвин уже успел утащить свои стрелы, автомат мара. Проверив кобуру, я убедился, что Литвин и про пистолет не забыл, а вот обоймы не забрал. Нашлись еще три к автомату и две к пистолету. Я охлопал труп на предмет других ценностей и обнаружил на ремне, с бока противоположному тому, где была кобура, какую-то коробку. Сняв ее с держателя, я несказанно удивился — Ба! Рация!
Так может, и у того жмурика есть? На бегу я прикрикнул на бывшего пленника:
— Чего расселся! Уходим! — тот все еще сидел на месте, растирал руки и ноги. Видно, затекли. Ну, ничего, сейчас разомнет.
Я подбежал к нашему «партизану», так и не ставшему выдавать военные тайны маров, и перевернул на бок. Ну, да, так и есть — вот еще одна рация.
Боже! У нас есть нечто, вроде нейросети, мы можем загружать себе в голову чужие опыт и знания, можем писать друг другу мысленные сообщения, но, мать его, бегаем с обычными рациями? Серьезно?
Хотя, с другой стороны, вполне может быть, что этому есть какое-то логичное объяснение. Ладно, получу его потом, в городе, в безопасности.
Успев дернуть за рукав пробегающего мимо Кийко, отчего тот едва не упал, я приказал:
— Оружие возьми! — и взглядом указал на автомат.
Кийко, вопреки моим опасениям, дважды просить не пришлось. Он схватил автомат и мы, уже вдвоем, дернули прочь.
— Вы чего там творили, мать вашу! — зло прошипел Шендр, когда мы с Кийко добежали до них с Литвином.
— Так получилось, — ответил я.
— Ни хрена себе, «получилось»! — возмутился Шендр. — Я ведь дважды сказал — валите маров тихо. И ладно бы Литвин промахнулся, так нет! Одного сняли, как положено, второго положили мордой на землю. Ну, решили прикончить — не вопрос. Зачем стрелять было?
— Так получилось, — упрямо повторил я, — будем считать, что это был первый блин, который комом!
— Сейчас остальные мары подтянутся и из нас блины сделают, — продолжал вещать Шендр.
— Ну, хватит уже! — огрызнулся я, — Спорол глупость, бывает.
— Вы хоть следы замели за собой? — уже на полтона ниже поинтересовался Шендер.
— Какие еще следы?
— Да вы издеваетесь?! — Шендр вновь повысил голос. — Я ведь вам обоим отправил сообщение, чтобы не орать на весь лес!
Я проверил почту.
— У меня ничего нет.
— У меня тоже, — отозвался Литвин, — может, ты не отправил?
— Ну да, совсем я идиот? — возмутился Шендр. Глаза его расфокусировались, и он явно полез проверять, отправилось ли его сообщение.
— «Сообщение не отправлено. Нет доступа к сети», — озадаченно процитировал он.
Ага! Вот и раскрылся секрет, почему мары бегают с рациями. Здесь нет сети, не работают функции интерфейса и… я еще раз проверил — ну да, за убийство волков ничего не добавилось. Вообще. А ведь должны были подняться хоть какие-то оружейные навыки. Я уже молчу про свежевание, к примеру.
— У меня после той бойни с волками навыки не прокачались, — сообщил я о своих наблюдениях соратникам.
— У меня тоже! — подтвердил мои наблюдения Литвин.
— Мать ничего не видит и не слышит вне зоны покрытия ретрансляторов, — вступил в разговор спасенный нами Кийко, — ретрансляторы, насколько я знаю, работают только возле Речного. Тут, вдоль дороги на Северный, они есть, но не подключены.
— А откуда ты это знаешь? — поинтересовался Литвин.
— Я — техник. В свое время ставили их, — пожал плечами Кийко.
— Ты что, из первой волны? — удивился Литвин.
— Из второй.
— А как ты оказался… — начал было Литвин, но его перебил Шендр.
— Ну, хватит! Потом поговорим. Сейчас надо уходить. Нам еще шкуры надо снять оставшиеся, а времени в обрез. — Ты! — он ткнул пальцем на Кийко. — Сможешь замести следы за бубалом?
— Не знаю, — пожал тот плечами, — если расскажешь как, наверное, смогу.
— Покажу, — кивнул Шендр, — все, уходим. Мары могут пойти за нами.
— Если они вообще тут есть. Может эти двое были одни, — хмыкнул Литвин.
— Очень на это надеюсь, — вздохнул Шендр, — но сильно сомневаюсь. Так что лучше перебдеть, чем недобдеть.
Мы двинулись к скале, возле которой положили кучу волков. Как только добрались до места, мы с Литвином принялись грузить на бубала добытые шкуры — зачем тащить их на себе, если у нас появился «грузовой транспорт»? Шендр сторожил нас, а вот Кийко отправили назад. Если противник уже двигается по нашим следам (как бы не пытались скрыть отпечатки копыт бубала — заметить их все равно было достаточно легко), если среди маров есть опытный следопыт — все наши ухищрения бесполезны.