Принцесса и её зверь

Спрашивается, зачем я это затеяла? Лучше бы ушла сразу, как только он показал зубы, потому что теперь зверь сжал челюсти сильнее, и мне стало больно.
– Ты дурак, что ли?.. – вырвалось обиженное, и волк тотчас отпустил мою руку.
Быстро, пока он не надумал вцепиться во вторую руку, я намазала его лапу, потом обработала раны на боку. По-хорошему, ему бы следовало ехать в повозке, но мы не могли так рисковать.
– Вот и хорошо, – проворчала я, когда закончила. – Ляг, прошу тебя, на правый бок.
Волк нехотя повиновался, и я отошла постелить одеяло для тех, у кого был недостаточно густой мех. Той же лисице Жэрх сильно повредил шкуру на груди и животе, и теперь там была голая, ничем не защищённая кожа.
– Ну, вот. Ложись сюда, лискин. И ты, барсук, тоже. Простите, еды больше дать не могу, нужно оставить на завтра.
Я проследила, чтобы у Луши был доступ к траве и воде, и устроилась у дальнего дерева, завернувшись в плащ. Глаза слипались, ноги отяжелели – давно уже я так много не ходила, а ведь после пробуждения предстояло шагать ещё много часов. Мне было совестно сесть в седло, когда измученные животные такой возможности не имели, хотя, и тропа не всегда позволяла верховую езду.
Дрёма уже кутала меня, когда внезапно кто-то большой и горячий улёгся рядом. Сперва я подумала, что это миша пришёл поделиться теплом, или один из псов приткнулся, но реальность снова меня поразила.
Рядом со мной, спина к спине, улёгся волк. Шкура у него была потрёпанная, но густая, и мне ничего не оставалось, кроме как прошептать молитву богине леса – и уснуть. Размышлять, почему зверь так сделал, желания не было.
Проснулась я оттого, что солнце упало на лицо. Большая часть зверей расположилась неподалёку, а вот птиц видно не было. Я вскочила, отметив, что время перевалило за полдень, быстро умылась у ручья, и причесалась, сделав две косы. Потом закинула в рот пару ягод, свернула одеяла, и нерешительно сказала в чащу:
– Пора в путь!
И снова звери меня поразили – собрались на тропе, глядя пытливо и доверчиво. Даже птицы прилетели, после чего я уверенно двинулась вперёд. Так мы и шли до самой темноты, изредка делая короткие привалы, и по пути подкрепляясь ягодами и орехами. Ими не брезговали даже псы, а вот волк почти ничего не съел. Он снова делал вид, что меня не существует.
Уже когда вышла луна, я свернула с тропы, уверенно шагая к незаметному для обычного горожанина домику. Это было место, где я росла, мой лесной рай. Как мне в свои неполные шестнадцать не хотелось его покидать! Оставив Лушу возле кривой изгороди, я нырнула под большой цветущий куст, и позвала робко:
– Мама!
Но ответом была лишь тишина, и вскоре стало ясно, почему дом молчит. Просто он был давно заброшен: покосившаяся дверь тонко поскрипывала на ветру, пыльные окна  давно не знали солнечного света, ибо были заколочены. Крыша в одной части провалилась, но я, едва дыша, всё равно зашла внутрь.
– Мам…
Её не было, и не осталось ни единого упоминания о прежней владелице домика. Ни развешанных под потолком цветных пучков, ни котла, ни склянок. Не было и её лилового фартука, такого неизменного каждый день, и длинной ложки, которой она размешивала зелья. Только стол стоял на прежнем месте у стены, да пряталась в углу резная фигурка богини.
Я прошлась по кухне и маленькой спальне, поглаживая стены. Кровать, на которой мы спали, тоже была цела, но по спинке пролегла глубокая трещина, словно кто-то ударил по ней топором. Следов крови или борьбы я не увидела, но мама не могла покинуть дом без серьёзной на то причины. А что, если её заставили? Или она ушла-таки добровольно с одним из охотников? Предложений сожительства было достаточно, ведь мама в свои сорок сохранила красоту и стать…
– Где же ты? Что с тобой стало?
Шёпот был с привкусом слёз, но, когда внутрь заглянул миша, я поспешно вытерла щёки.
– Ничего съедобного и полезного. Пора идти. До Второго защитного отсюда всего полчаса.
К рассвету мы вполне могли добраться и до Третьего, за которым начинался уже истинно дикий колдовской мир – Чертоги Тумана, как называли городские. Почти все звери продолжали следовать за мной, и, когда спустя время мы нырнули в заполненный золотым мерцанием овраг и вышли с другой стороны целыми, я выдохнула. Прошлое нужно было оставить позади.
– Всё. Теперь он нас не догонит. Ещё пару часов – и привал.
Я старалась учесть всё, но луна скрылась за облаками, и пришлось нам остановиться на первой попавшейся поляне. Кое-как мне удалось разжечь пухлые светушки – особые растения шарообразной формы, дающие мягкое белое мерцание. Благодаря им я снова смогла осмотреть зверей, но все они чувствовали себя лучше. Словно сам дом Жэрха нас мучил, отбирая энергию, а лес быстро залечил эти внутренние раны.
После того, как закончила с животными, я отправилась искать водоём. В чаще не было душно, и я не сильно потела, но мне нужно было хотя бы ноги вымыть. О том, чтобы полностью окунуться, речи не шло. Подобное купание пока оставалось несбыточной мечтой, потому что в моей прежней комнатушке не было даже сидячей ванны, я мыла в тазу и голову, и тело.
Неподалёку текла маленькая сияющая речка – голубая от волшебства, и с голубыми камнями на берегу. Задрав подол, я заправила край вылинявшего изумрудного платья за простой кожаный пояс, и принялась расшнуровывать туфли. Потом вытащила из котомки шершавый камушек – и начала тереть стопы. Мама постоянно повторяла мне, что за собой нужно следить даже простой работнице, а уж травнице тем более. Я и правда, даже живя у колдуна, находила время придумать для кожи что-то питательное, правда, делала это без настроения. И вот желание быть красивой вернулось.
Я так увлеклась пятками, что не сразу почувствовала чьё-то близкое присутствие. А когда резко подняла голову, увидела на ближних камнях волка. Он смотрел на меня без выражения, но пристально, и глаза светились совсем как пропитанные магией камни. Вот только они у него стали почему-то жёлтые, а не угольные, да и шерсть будто распушилась.
Я поспешно одернула подол. Зверь или нет, мне было неуютно вот так сидеть перед ним. Стараясь всё проделать быстро, я умылась, видя краем глаза, как волк пьёт из реки. А когда достала гребень, чтобы быстренько привести в порядок причёску, он улёгся на траву неподалёку, и стал за мной наблюдать.
– Стережёшь? – неуверенно хмыкнула я. – Спасибо, с тобой мне спокойнее.
Это было правдой, я даже начинала привыкать к его волчьему запаху. Вскоре мы вернулись к остальным – зверь шёл по пятам – и я привычно раздала животным оставшиеся куски мяса. Волк его не взял, и в этот раз не стал рядом со мной ложиться. Он почти не хромал, но я всё равно подошла осмотреть раны, и удивилась, увидев их зажившими.
– Воистину благословенное место эта чаща! Отдохнём немного – и в путь.
Мне почему-то казалось, что после того, как минуем Третье поле – все звери тотчас меня покинут, и задремала я с чувством печали. Впереди наверняка ждало непростое одиночество.