Три вида удачи (ЛП)

— Тебе назначено постоянное место, — сказал он, протягивая конверт размером девять на три.
— Правда? — И тут всё встало на свои места. Я бы не обучала первокурсников, как загонять свободный дросс, если бы у меня была регулярная работа.
— Долгосрочно, — продолжал Райан, пока я вскрывала конверт. — С девяти до пяти. Лёгкая работа.
Я с нетерпением вытащила листок — и выражение лица тут же упало.
  
Специализированный Сборщик Дросса с Сильными Навыками Манипуляции и Интерпретации Данных.
Взгляд метнулся к бланку, губы приоткрылись. Доктор Бенедикт Стром?
Мысли перескочили к тому, как Бенедикт вчера осматривал меня с головы до ног, и мне стало жарко. Его проект сейчас был на пике — настолько, что он мог потребовать отдельного чистильщика для своих лабораторий, — но не просто «нет», а «чёрта с два». Это была работа, которую хотела Эшли.
Я сунула бумагу обратно в конверт и протянула его Райану.
— Э-э, спасибо, но нет.
Райан посмотрел на меня, отказываясь брать конверт.
— Это прямой запрос от старшего руководителя группы, — сказал он, и я с резким стуком положила конверт на подиум позади него.
— Плевать, — мрачно сказала я. — Эшли приглашали подать заявку, и, что важнее, я считаю, что этого вообще не следует делать. Дросс не статичен. Он притягивает другой дросс. Он движется, как слизневая плесень, к теням и под углами. Попытки сделать его инертным не продержатся. Я не хочу иметь с этим ничего общего.
— Отлично. — Райан забрал конверт с подиума. — Именно поэтому я настоятельно предлагаю тебе принять эту должность. Помимо того, что ты будешь держать их здание свободным от дросса и готовить образцы, я ожидаю, что ты будешь оценивать их результаты и держать меня в курсе в отдельном, конфиденциальном отчёте.
Я нахмурилась и взяла конверт. Шпион?
— Эшли Смит — ужасный выбор, — сказал он, глядя в открытую дверь у меня за спиной. — Она не чистильщик. Мне нужен лучший. И это ты.
— Райан, — возразила я, внезапно чувствуя себя как Кайл. — Они не хотят меня там видеть. Поверь. Я угрюмая и ядовитая. И я не уборщица. — Я не могла заставить себя работать на Бенедикта. Боль была старой, но такой же острой, словно он унизил меня в холле всего неделю назад.
— Ты не уборщица, — согласился Райан. — Я уже говорил с доктором Стромом, и он уверяет меня, что эту часть работы сведут к минимуму. Им нужна ты. Бенедикт просил именно тебя. Судя по всему, вчера ты впечатлила его до чёртиков, когда пыталась приманить клочок дросса через холл своим дневным уловом.
Этого не было.
— Это была не я. Я стояла рядом с полной ловушкой, — сказала я, но Райан меня не слушал.
— И раз уж он запросил тебя, я считаю, что мы должны воспользоваться возможностью проникнуть туда и посмотреть, что они делают.
Тяжёлый вздох опустил мне плечи.
— Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, да? — сказала я. — Эшли подала заявку, — попробовала я снова. — Они попросили её подать документы, и она рассчитывает получить это место. Если я скажу ей, что работу получила я, в понедельник она будет в бешенстве. Я сказала ей не брать её. Мы поссорились.
Райан явно остался равнодушен.
— Это печально. Но как долго, по-твоему, продлятся твои отношения с Эшли? Её диссертация закончена. — Он замялся, новая мысль отчётливо отразилась на лице. — Вы ведь не пара, верно?
— Если я скажу «да», ты заберёшь этот конверт обратно?
— Нет.
Я поморщилась.
— Она моя подруга, и я не могу так с ней поступить.
Выражение лица Райана смялось; морщины сошлись, когда он отказался принять протянутый конверт.
— Ты научила Эшли всему, чему она могла у тебя научиться. Не сдерживай её, позволяя взять эту работу. Это должность чистильщика, и она загубит ей всю карьеру.
— Именно это я ей и сказала, — пробормотала я. — Она думает, что это её сделает.
— Послушай, я знаю, что это дерьмовая работа, но мне нужно твоё мнение, а не Эшли. Ты отложишь свои желания и сделаешь это для меня?
Я потёрла лоб, чувствуя, как надвигается головная боль. Он хотел, чтобы я шпионила за Бенедиктом. Это я могла переварить — и Райан с облегчением улыбнулся, когда я кивнула.
— Спасибо, — сказал он, понизив голос, но мне всё равно было не по себе. — Эшли будет злиться. Доктор Стром спросил, не встретишься ли ты с ним сегодня утром, и он лично проведёт тебя по их новому лабораторному пространству. Представит. Со всеми познакомит. Он сейчас как раз разговаривает с поступающими первокурсниками, прежде чем их разделят по экскурсионным группам.
Мои брови поднялись.
— Он читает вступительную речь? Серьёзно?
Райан кивнул, ухмылка расползлась шире.
— Думаю, он ведёт собственную охоту за головами. Его новое пространство требует кучу чистильщиков контуров, а первокурсники стоят дёшево. Большой зал через дорогу.
— Поняла, — мрачно сказала я, всё ещё размышляя, как сказать об этом Эшли. Может, у Hallmark найдётся открытка на такой случай: ИЗВИНИ, Я УКРАЛА ТВОЮ РАБОТУ, НО ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, Я ВСЕГДА БУДУ ТВОЕЙ ПОДРУГОЙ. Это было отвратительно. — Сделай мне одолжение, ладно? — добавила я, засовывая конверт в карман джинсов. — Постарайся перехватить любые письма в духе «спасибо, но нет», которые могут уйти Эшли. Я хочу сказать ей сама.
— Конечно, Грейди. Спасибо.
Спасибо? Он практически заставил меня это сделать.
— Ты мне должен, — сказала я, и он кивнул, улыбаясь и показывая слегка перекрывающиеся зубы.
— По-крупному, — согласился он, и я отвернулась, медленно шагая по коридору к узкой лестнице.
Но настроение моё только ухудшалось, пока я выбиралась из здания, отпирала велосипед и выкатывалась через дорогу к большому лекционному залу. Этот торт не зайдёт, сколько бы дерьмовой глазури я на него ни намазала. Эшли отчаянно хотела эту должность — и теперь она была у меня.
Глава 6
Тупая боль устроилась за глазами, пока я пристёгивала велосипед к стойке у крупнейшего университетского лекционного зала и тяжело поднималась по широким ступеням. Футляр для жезлов глухо бился о спину, и, дойдя до двойных стеклянных дверей, я слегка дёрнула плечом, поднимая непривычный вес повыше. Распахнув двери, я замешкалась, наслаждаясь потоком прохладного сухого воздуха, прежде чем обречь себя на высокий вестибюль, гулко отдающийся шёпотом.
Двухэтажное пространство с закрытым баром и огромными туалетами напоминало фойе театра — что, если честно, оно время от времени и было. Большая декоративная ловушка, притворявшаяся типи, стояла между двумя основными дверями в сам зал; ограждения были украшены гравировкой и металлическими вставками — красивой интерпретацией искусства коренных народов Америки. Внутри ловушки не было дросса, несмотря на её очевидное назначение. Притягиваемый ею дросс проваливался через решётку в накопительный бак, надёжно скрытый из виду. Мой первый год в роли чистильщика прошёл за опустошением горстки таких баков по всему кампусу.
Скрип двери привлёк моё внимание через весь вестибюль. Это была женщина лет сорока с небольшим; её целеустремлённый взгляд, направленный прямиком к столу с кофе и пончиками, выглядел почти комично. Низкий, выразительный голос Бенедикта скользнул следом за ней — едва слышный, пока дверь не захлопнулась… а потом исчез.
— Райан, ты мне очень должен… — прошептала я, проходя через вестибюль и чувствуя себя неуместно раздетой в джинсах и футболке с группой, когда я приоткрыла тяжёлую дверь и проскользнула внутрь.
— Думаю, что я пытаюсь сказать, — голос Бенедикта потянул мой взгляд к далёкой сцене, — и, родители, пожалуйста, не наседайте на меня за это… так вот, если вы пока не знаете, на чём хотите специализироваться или в каком направлении должны двигаться ваши исследования, — это нормально.
  
Раздался нервный смешок. Глаза ещё привыкали к полумраку, но Бенедикт был в пятне света — он сидел не за кафедрой, а небрежно на краю сцены, свесив ноги. В джинсах и выглаженной рубашке он выглядел подчёркнуто непринуждённым, и мои глаза сузились при виде заворожённого, почти обожающе внимательного выражения, с которым на него смотрели студентки.