Цена пророчества
До обеда мы собирались ехать без остановок, чтобы оторваться от поганого места как можно дальше. Но отдача за ночную ворожбу настигла меня раньше, и в самый неподходящий момент – прямо посреди заснеженного поля. Сначала в ушах зазвенело, тонко и противно. Потом мир перед глазами качнулся, раздвоился, поплыл цветными пятнами. Голова стала тяжёлой как чугунок. Я попыталась ухватиться за гриву, но пальцы в варежках соскользнули. Я начала заваливаться вперёд, медленно сползая с седла прямо под копыта. Сознание гасло. Темнота накатила волной.
– Веслана?! – напуганный крик и горячее дыхание зверя опалило щеку. Меня поймали в полёте, не дав упасть под ноги лошади. Я чувствовала жёсткую шерсть и сильные лапы.
– Лана? Лана! – это уже голос Милоша. Кажется, он тоже перекинулся обратно.
– Что с ней? – тихий, испуганный голос Тисая. Я хотела ответить, сказать, что я здесь, просто очень устала, но язык прилип к нёбу. Я была заперта внутри собственного тела, как в тесной клетке.
– Не знаю! Ехали нормально, а потом она просто рухнула! – Андреас звучал растерянно.
– Может, вернёмся? – предложил кто-то.
– Смысл? Фергюсон сбежал, лекаря там нет, – жёстко ответил Милош. – Надо в город. Или в деревне знахарку искать.
– Давайте. Жаль, портал не открыть, нет привязки к месту, а на дальний сил не хватит, резерв пустой после боя… Голоса удалялись, становились глухими, как сквозь вату. Я почувствовала, как меня подняли – бережно, но крепко. Кто-то сел в седло позади меня, прижал к своей груди, укутал плащом. Милош? Последнее, что я помнила, – это мерный стук копыт, убаюкивающий и уносящий в забытье. Потом наступила тьма.
Глава 8. Веслана
А очнулась я, когда солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в багровые тона. Надо мной был чужой потолок – тёмные, закопчённые балки и пучки сушёных трав, подвешенные под самой крышей. Пахло уютно: смолистыми сосновыми полешками, запаренной хвоей и пряным мёдом.
Я с трудом разлепила сухие веки и прошептала, едва шевеля растрескавшимися губами:
– Пить…
И тут же к моим губам приставили глиняную чашку, от которой шёл душистый пар.
– Пей, милая, пей, – прозвучал мягкий, чуть скрипучий голос.
Я сделала три маленьких глотка – горячий взвар из сухофруктов прокатился по горлу живительной влагой, возвращая силы. Немного придя в себя, я сфокусировала взгляд. Надо мной склонилась полная пожилая женщина в цветастом платке, с добрыми лучиками морщинок у глаз.
– Ну что ты, доченька, ещё выпей. Тебе силы нужны, кровь разогнать.
Я послушно допила, чувствуя, как тепло разливается по животу.
– Где… где мои волки? – выдохнула я, вспоминая огромных зверей, несущихся по снегу.
– Твои? – женщина усмехнулась, качая головой.
– Хотя права ты, девонька, твои они. Только ты уж выбери одного, не ссорь побратимов, грех это.
Я догадалась, что она говорит о том внимании, которое мне оказывали Тисай и Биршен, пока я спала.
Вскоре дверь скрипнула, и в избу ввалилась вся моя шумная компания, принося с собой запах морозной свежести. Увидев, что я открыла глаза, они тут же столпились вокруг лавки.
– Очнулась!
– Как ты себя чувствуешь, Лана?
– Что случилось?
– Напугала нас до седых волос! Целый день проспала как сурок!
Вопросы сыпались со всех сторон. Тисай, обычно молчаливый, разговорился от волнения, Андреас выглядел осунувшимся и переживающим. Бирш, как всегда, пытался шутить, но глаза его оставались тревожными. Один Милош промолчал. Он стоял в отдалении, у печи, прислонившись плечом к тёплой кладке, и внимательно смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.
– Извините, что напугала, – прошептала я, пытаясь сесть. – Мне лучше. Правда.
– Это из-за меня? – вдруг глухо спросил он.
Я встретилась с ним глазами. Хотела соврать, сказать, что просто переутомилась или замёрзла, но он знал правду. Я видела это по жёсткой складке у его губ.
– Да, – тихо призналась я. – Это отдача. Когда я так сильно ворожу или судьбу заговариваю, то потом приходится платить. Сил своих мало.
– Почему? – Бирш удивлённо посмотрел на меня, переводя взгляд с одного на другого. – Мы же тоже колдуем, боевая магия, бытовая… И никакого истощения до обморока.
– Потому что она не умеет, – резко, как выстрел, бросил Милош. – У неё только собственная жизненная сила. Она себя вычерпывает до дна, как колодец в засуху. У слабых лекарей-недоучек тоже так бывает – лечат других ценой своей жизни.
Он говорил зло, но я слышала в этом голосе не гнев на меня, а странную, болезненную заботу. Парень резко оттолкнулся от печи, чуть не ударившись головой о низкую потолочную балку – в волке он был огромен, но и человеком ростом не обижен.
– Пойду проверю руны, – буркнул Милош и вышел на улицу. Громко хлопнувшая дверь впустила в тепло избы клуб морозного пара.
Парни переглянулись.
– Мне уже лучше, – поспешила успокоить их я. – Мы до нужного места добрались?
– Относительно, мы в деревне, у знахарки остановились, – ответил Андреас. – Ещё один день пути, и будем в Триполье, там и портал.
Он тоже поднялся:
– Пойду Мила верну, а то замёрзнет, дурак. И контур закроем на ночь на всякий случай.
– Больше так нас не пугай, ладно? – Бирш присел на край лавки, взяв мою руку в свою широкую ладонь. – Вон, даже Тис заговорил от страха, чудо, не иначе.
Тисай опять залился краской до корней волос и сделал шаг назад, в тень.
– Случайно получилось, я не хотела…
Вернувшиеся Андреас с Милошем, молчаливые и сосредоточенные, принялись накладывать на дом защитные плетения. А хозяйка, которую звали матушка Анисья, подсела ко мне с вязанием и завела тихую, убаюкивающую беседу о травах и погоде, под которую я снова, незаметно для себя, уснула.
В эту ночь я не просыпалась от воя или кошмаров. Утро встретило меня ослепительным солнцем, бьющим в маленькое оконце, и запахом свежего хлеба. Слабость в теле ещё ощущалась лёгким головокружением, но я уже могла сама встать и выйти на крыльцо.
– Подожди, я тебе помогу! – тут же подскочил ко мне Биршен, который чистил сапоги у входа.
– Мне уже лучше, не надо, я сама, – слабо сопротивлялась я, щурясь от яркого света.
– Завалишься где-нибудь в сугроб, а нам тебя искать потом, откапывать, – мягко, но настойчиво напомнил парень, поддерживая меня под локоть. Второй рукой он шутливо взъерошил мои расплетённые волосы.
Я позволила свести себя с крыльца. Свежий, морозный воздух опьянял. Снег искрился миллионами алмазов, небо было таким синим, что резало глаза.
– Всё-таки вы слишком добры ко мне, – заметила я, вдыхая полной грудью.
– Подозрительно?
– Да, Биршен, очень, – не смогла сдержать улыбку я.
– Вот такие мы хорошие парни, – гордо выпятил грудь оборотень. – В Эсмаре все такие: красивые, сильные, скромные…
– А вот это обидно! – раздался голос с крыльца. Вышедший Андреас, потягиваясь, щурился на солнце. – Я тоже хороший, но к Эсмару имею довольно отдалённое отношение.
– Это какое же? – притворно удивился Бирш.
– С вами, остолопами, дружу! Терплю ваше общество!
– И даже это делает тебя лучше, ещё чуть-чуть, и все будут думать, что ты эсмарец. Просто болел в детстве.
Андреас, недолго размышляя, резко нагнулся, зачерпнул горсть рассыпчатого снега, слепил комок и метко запустил им прямо в самого скромного парня Эсмара.
Снежок смачно шлёпнулся о плечо Бирша, рассыпавшись белой пудрой. Растерянность на лице брюнета длилась лишь секунду.
– Ах так?! – завопил он воинственно. – Ну держись, ларэкелец!
Следующие снежные снаряды полетели в Андреаса с арбалетной скоростью. Через мгновение два взрослых оборотня, забыв про всё, носились по двору как дети, улюлюкая, ныряя в сугробы и стараясь попасть друг в друга. Смех их разносился по всей округе, пугая воробьёв да синиц.
Я стояла у стеночки, прикрываясь ладошкой от шальных снежных брызг, и сама не заметила, как начала хохотать. Напряжение последних дней отступило.