Вперед в прошлое 15 (СИ)

— Бабушка, ты не чувствуешь габаритов машины. Давай я припаркуюсь, а то ты так долго будешь тыкаться, а нервничать тебе нельзя.
Спорить она не стала, запричитала только, чтобы я поосторожнее, все-таки эта машина — память о дедушке. Ирина не поверила, что я справлюсь, но ничего не сказала, просто удивленно на меня таращилась, не выходя из машины. Я снова заехал на парковку, теперь поближе к «волге», крутанул руль и спокойно выехал с первого раза, уступил место за рулем бабушке.
  
— Где ты так водить научился? — не поверила своим глазам Ирина. — У Ромы же не было машины.
Я отшутился:
— В прошлой жизни я был водителем, меня немцы расстреляли. Вот, реинкарнировал, а память осталась.
Ирина ляпнула невпопад:
— У Миши есть права, он сейчас «двойку» собирает. Руки у него золотые! А предыдущую машину угнали, и концов не нашли.
— Спасибо, что пришли! — поблагодарил ее я.
— Мне очень понравилось, — искренне ответила она, и бабушка тронулась с места.
Кое-как мы с мамой доковыляли до пятого этажа, я весь взмок. Зато застал горячую воду и смыл липкий пот.
Потом я лег, а мама напомнила, что дома скопилось огромное количество газет «КоммерсантЪ», которые я выписал неизвестно когда, и, если они нужны, неплохо бы их забрать. Маме такое читать неинтересно, а Василий Алексеевич любит «Спид-инфо».
Мама заварила чай, принесла мне и села на край кровати, как когда я был совсем маленьким и болел, и принялась рассказывать, как ей нравится работать в частной больнице. Никаких отчетов и глупости, никто просто так не орет, деньги вовремя, людей мало, бабок нет — не работа, а курорт. Призналась, что поначалу не верила в мое начинание, а теперь видит, что дела медленно, но уверенно идут в гору. Я напомнил, что в понедельник в шесть вечера у нас важное родительское собрание, будем говорить о выпускных экзаменах, нашем будущем и выпускном вечере — нужно решать, где праздновать.
Под ее голос меня вырубило, а когда я проснулся, на кухне суетилась Наташа, где-то тихонько рисовал Боря, а за окном было темным-темно. Голова почти прошла, но слабость осталась, и я решил спать дальше прямо так, в одежде. Закрыл глаза — и перенесся в белую комнату, где совсем недавно побывал. Все-таки я поступил правильно, теперь время на таймере точно сместится куда надо…
Или нет? Или нужно сделать кому-то подарок?
Экран и таймер ожили. Все-таки сдвинется время на таймере! Сейчас посмотрим, куда качнется…
Самой время поставить лайк, муза кушать хочет. Чем больше лайков, тем ближе бонусная глава.
  
Глава 2
 
Сtrl — alt — del
 
В этот раз экран вел себя странно: слишком долго рябил помехами, потом что-то в системе заклинило, и там появлялись, перемежаясь помехами, друг с другом не связанные динамические картинки — люди, какие-то пейзажи, города, взрывы. Таймер показывал трепещущие нули, но иногда там вспыхивали цифры, которые я не успевал рассмотреть.
Черт побери, что происходит? Меня охватила паника. Своим слишком смелым поступком я сломал все к чертям, и теперь ничего никуда не сдвинется? Неужели сместить дату катастрофы не удастся никогда — ни вперед, ни назад? Что ж такое? Что же делать?
Я заметался по комнате, шагнул к столу, положил руку на мышку и подвигал ею. В этот момент на экран выбросило летнюю набережную незнакомого города, пошли помехи, и застыл синий экран смерти. Как в будущем, блин!
Выругавшись, я, пользуясь памятью взрослого, нажал три кнопки: ctrl — alt — del. Пользователем я был так себе, но у меня некоторое время жил глючный ноутбук, который так же зависал, и эта комбинация обычно помогала, но тут-то не просто комп…
Экран ожил. Снова зарябил помехами, и мне стало страшно от того, что я там увижу. Таймер опять включил нули…
Да твою ж налево!
А потом оп — и пошла перемотка! Нормальная, не глючная, словно земля завертелась быстро-быстро-быстро вокруг своей оси, аж голова кругом пошла. На губах застыла улыбка.
С улыбкой я смотрел на одетый снегом суровый город, погруженный во мрак. Светились фонари, прогуливались люди в шубах и ушанках, в центре огромного кольца, опоясанного тремя дорогами, стояла наряженная елка, на ее фоне фотографировалась девушка. Камера приблизила ее: замерзшая и красноносая, она пыталась сфотографировать свое отражение в огромном красном елочном шаре.
Знакомое место, суровый город… Впервые мне показали город ночью.
И тут до меня дошло: это ж Мурманск! И не ночь это, а день, просто сейчас полярная ночь. Зато какой слепяще-яркий инверсионный след! Удивленно распахнутые глаза девушки — она не успела испугаться. Наверное, ей не было… не будет больно.
Цифры на таймере застыли: 05. 01. 2037 г.
Потом экран погас, и на черном фоне проступили белые буквы:
Внимание! Превышен лимит расходуемой мощности! Рекомендуем держаться в рамках разрешенной мощности, иначе возможны перегрузка и необратимые злокачественные преобразования.
Меня вышибло в реальность, и я открыл глаза. Про меня написали, как про какой-то прибор! Как про пекарный шкаф! Ясно, я очень жестко сработал, система зависла и чуть не дала сбой. Нежнее надо, мягче. Но что такое перегрузка и необратимые злокачественные преобразования⁈ Явно ничего хорошего, и коней надо придержать.
Я прислушался к своим ощущениям: голова не болела, не кружилась.
Сегодня воскресенье, в школу бежать не надо, в кухне уже поет Наташка — она всерьез решила подтянуть вокальные данные. Странно, обычно она любила подолгу поваляться в выходные. А тут чуть свет — и уже поет.
Я прислушался к ощущениям, обнаружил себя в одежде, вспомнил, что вчера чуть не издох на сцене, и организм выключился, а потом впал в спячку, запустив восстановительные процессы. Так и правда можно до инсульта себя довести, вот система и предупредила. Но как понять, когда пора остановиться? Помутнение начинается внезапно.
Жутко захотелось есть. Меня буквально скрутило голодным спазмом, аж завыть захотелось. Потому я сначала рванул на кухню, а не в душ. Загремел крышками кастрюль, нашел гороховый суп с мясом и еле сдержался, чтобы не начать пить его прямо из кастрюли.
— О, доброе утро! — воскликнула сестра. — Пожарный проснулся!
Я застыл с тарелкой в руках.
— А который час?
— Три часа дня, — улыбнулась она.
Удивление задержало меня лишь на секунду. Голодный человек очень целеустремленный, мало что может сбить его с пути. Я налил суп, не разогревая его, и принялся работать ложкой с бешеной скоростью. Наташка достала тарелку гренок из хлеба с яйцом, я набросился на них.
— Меня тоже жор настиг, — пожаловалась она. — Мама говорила, что в определенные лунные дни хочется есть. Вот, наверное, сегодня именно такой день. Хотя Боря вел себя как обычно, не обжирался.
Доев порцию, я все-таки включил газ, поставил суп разогреваться. Чувствую, всю кастрюлю приговорю.
— У вас когда собрание по выпускному? — спросил я.
— Во вторник, — ответила Натка. — У тебя завтра, мама говорила. Где вы будете проводить вечер? Мы, наверное, в столовке.
— Еще не решили, — не стал открывать карты я.
У меня хранился подарок Гоги Чиковани, и его я собирался потратить, подарив классу выпускной в ресторане. Всем скажу, что это дедов подарок. Вообще, хорошо, когда есть дед в Москве, и им можно прикрыться, потому что все знают: москвичи живут хорошо! Там в больницах есть лекарства и можно устроиться на такую работу, где не задерживают зарплату. В Москве, наверное, уже есть интернет, тогда как здесь возможность подключиться появится минимум через год. И начнется новая эра.
  
Но прежде, чем предлагать одноклассникам праздновать в «Лукоморье», мне нужно съездить в ресторан и напомнить о себе, узнать, в силе ли подарок Гоги. Вдруг пообещаю то, чего не смогу выполнить? Приеду в «Лукоморье», а мне скажут: «Ты кто, мальчик? Гоги в тюрьме, мы ничего не знаем, не пошел бы ты на фиг?»