Моя (ЛП)

Он ухмыляется и притягивает меня для долгого, страстного поцелуя. Я смутно слышу гудок машины позади.
— Астор, — бормочу я сквозь поцелуи. — Кажется, они хотят, чтобы мы отъехали.
— К чёрту их. — В конце концов он отстраняется и проводит большим пальцем по моей верхней губе. — Не оставляй меня, хорошо?
Уязвимость в его лице трогает за сердце. Под всей этой мрачной и контролирующей оболочкой скрывается хрупкий человек, который нуждается в том же, в чём нуждаемся мы все — в любви, доверии, верности и преданности. И в очень, очень хорошем сексе.
  
— Обещаю, — шепчу я.
После быстрого обновления помады я принимаю руку в белой перчатке, которая появляется, когда открывается дверь. Астор выходит следом, и шум взрывается.
Мои чувства переходят в овердрайв — вспышки света, крики, вопли женщин, все пялятся на Астора.
Он просовывает руку в мою. Я сжимаю в ответ, и на глазах у всех он наклоняется к моему уху.
— Хочешь, я положу тебя прямо здесь и покажу всем, сколько пальцев я могу засунуть в тво…
Я заливаюсь смехом. Астор подмигивает, ухмыляясь от уха до уха, и целует костяшки моих пальцев.
И вот так нервы исчезают, и я напоминаю себе, что достойна здесь быть.
Внутри гала-вечера — как шагнуть в сон, если бы я перед этим уколола кислоты.
Всё золотое. Золотые люстры, золотые портьеры, золотые свечи, золотые ободки на бокалах и тарелках. Даже столовое серебро золотое. Огромные композиции из красных роз, окунутых в золото, наполняют зал ароматом. Сексуальный джаз играет двенадцатичастный оркестр в углу, рядом с элегантным зеркальным баром. Мужчины в смокингах переходят от группы к группе, красуясь брендами и жёнами размером с Барби.
Интровертная часть меня хочет усесться на барный стул и наблюдать за людьми весь вечер. К сожалению, у Астора другие планы. Его сразу окружают — один смокинг за другим хочет поговорить с затворником-миллиардером.
Наблюдать, как Астор ведёт светскую беседу, одновременно вдохновляет и просвещает. Его публичная персона сильно отличается от того мужчины, которого я вижу за закрытыми дверями. Этот Астор — воплощение сдержанной элегантности. Он даёт ровно столько, чтобы собеседник захотел больше, потом грациозно извиняется и переходит к следующему.
Мы быстро находим ритм. Астор представляет меня, я улыбаюсь, веду лёгкую остроумную беседу, потом отступаю и возвращаюсь к наблюдению за людьми. Он ни разу не отпустил мою руку — и он прав: мне комфортно, потому что он контролирует ситуацию.
Пока мы ходим по аукционным лотам — разговариваем, смеёмся, флиртуем — все глаза на нас, но я не чувствую неуверенности. Совсем наоборот.
Пусть шепчутся, гадают, сплетничают. Какая разница? Через несколько часов я буду кричать имя Астора в частном джете, пока они мастурбируют на его фото в интернете после фальшивого оргазма с мужьями-пьяницами.
Он мой.
Шампанское льётся рекой — кажется, кто-то назначен обслуживать только нас. Прежде чем я успеваю осознать, я уже приятно навеселе.
— Мне нужно в туалет, — шепчу я, когда между разговорами Астора с очередной парой появляется пауза.
— Они в другом конце зала, — подсказывает женщина, подслушивавшая. — Направо, по коридору, милая.
— Прошу прощения.
Как только моя рука выскальзывает из его, Астор тут же хватает её обратно, сжимает и бросает на меня жёсткий взгляд.
Я знаю, знаю, мысленно говорю я. Я сейчас вернусь.
 Пятьдесят семь 
 Сабина 
Я пьяна.
По-настоящему пьяна.
Я поняла это только когда чуть не рухнула лицом в дверь кабинки, пытаясь сесть на унитаз в этом огромном платье. Шампанское ударило разом.
— Чёрт. — Облегчиться в этом платье почти невозможно. Как люди вообще это делают?
Задача выполнена, я мою руки, щурясь на своё отражение в зеркале.
Без всякой причины я снова крашу губы, подвожу глаза и наношу румяна — выгляжу как клоун. Когда поворачиваюсь от раковины — врезаюсь прямо в двух блондинок, напоминающих палочки из детских рисунков. Как и размер их платьев.
— У тебя сосок торчит, — бормочу я, протискиваясь между ними.
— Чтооо…
Вторая ахает в ужасе.
— О боже мой…
Ухмыляясь, я толкаю дверь, но спотыкаюсь на каблуке — самодовольная ухмылка слетает с лица.
Я потерялась. Оба конца коридора уходят в тень.
Откуда я пришла?
Молодая пара хихикает вдалеке — я поворачиваюсь в ту сторону и плыву по толстому ковру. Коридор приводит в другой, потом ещё в один — пока я не оказываюсь обратно в зале, но с противоположной стороны от того места, где оставила Астора.
Его нигде не видно. Свет приглушён, люди расходятся по столам.
Как долго я отсутствовала?
— Мэм.
Высокий привлекательный мужчина с волнистыми светлыми волосами поднимается с барного стула. Конечно я забрела к чёртову бару.
— Не хотите моё место?
— Э… — Я осматриваю толпу — Астора всё нет. Пожимаю плечами. Он меня найдёт, а эти каблуки убивают ноги — да, я бы с радостью села. — Конечно, спасибо.
Он берёт меня за руку, пока я неуклюже собираю платье, чтобы взобраться на крошечный стул. Он напоминает одного из супергероев Marvel. Красивый, но в слегка потрёпанном стиле. Не такой вылизанный, как остальные здесь.
Он сексуальный, решаю я.
— Что будете пить? — спрашивает он.
— Пока просто воду.
— Воду? Чушь. — Он щёлкает пальцами бармену. — Два бокала шампанского.
— И воду, — хрипло добавляю я. — Пожалуйста.
Мистер Марвел опирается на стойку и улыбается мне сверху вниз.
— Я заметил вас, когда вы вошли.
— А я вас не заметила.
Бровь приподнимается, он посмеивается.
— Меня зовут Эдгар.
— Сабина. — Я оглядываюсь через его плечо, снова ища Астора. Тревога пробирается сквозь алкогольный туман.
— Откуда вы, Сабина?
— Из Вегаса.
Где Астор?
— Вегас, да? С такой фигурой вы, наверное, артистка.
Фу. Нет, я управляю нелегальными активами миллиардера, придурок. Бывшая управляющая. Теперь я трахаюсь с мужчиной, который меня похитил, и притворяюсь, что это нормально.
Где он?
Шампанское и вода появляются. Я не притрагиваюсь ни к тому, ни к другому. Марвел берёт свой бокал и ставит мой на спинку моего стула.
Я снова осматриваю толпу — внезапно меня пронзает инстинктивное чувство опасности, от которого по рукам бегут мурашки.
Сабина, не оставляй меня.
Я поворачиваюсь к бару и начинаю собирать платье, чтобы встать, когда Эдгара резко отшвыривают назад. Его стул летит в сторону. Он ахает — глаза как мячики для гольфа, — когда его поднимают и бросают на пол как мешок мусора.
Все взгляды устремлены на нас.
Я чуть не падаю со стула — Астор заполняет всё поле зрения: лицо в пятнах крапивницы, глаза дикие от ярости.
— Пора уходить.
— Астор, осторожно!
Эдгар, уже поднявшийся с пола, замахивается кулаком — промахивается на дюйм от головы Астора.
Женщина кричит.
Кто-то орёт:
— Драка!
Другой вопит:
— Зовите полицию!
Начинается ад.
Я отшатываюсь, пока кулак Астора врезается в лицо Эдгара с тошнотворным хрустом кости. Кровь брызжет во все стороны.
Мужчина не падает сразу. С рекой крови на лице он бросается на Астора, впечатывая его в стойку. Стаканы и бутылки летят, разбиваясь о стены и пол.
Я вижу момент, когда в Асторе что-то ломается. Когда он превращается в другого человека. И это пугает.
Как машина на ускоренной перемотке, Астор сочетает боевые искусства и уличную драку. Правый хук, тут же удар кулаком в живот. Пока Эдгар сгибается от боли, Астор хватает его за голову, отводит назад и вбивает колено ему в лицо — голова откидывается, тело взлетает в воздух. Эдгар падает как мёртвый груз — лицо кровавое месиво. Он вырублен.
  
Это ужасно.
Астор хватает меня за руку и тащит через зал, крича на всех, кто пытается его остановить.