Город Порока (СИ)

Я перекинулся парой нейтральных фраз с Мишель, пожелал ей спокойной ночи, проводил задумчивым взглядом, немного задержался в коридоре, пропуская обитателей ранчо, дождался подходящего момента и незаметно нырнул в боковую дверь, ведущую в детское крыло. Пора немного рискнуть…
Детскую я нашёл быстро — в самом конце длинного тёмного коридора. Точно такая же комната с двумя десятками кроватей, как и у мужчин, только украшена детскими рисунками и разрисованными библейскими мотивами стенами.
  
Я осторожно проскользнул в приоткрытую дверь и двинулся между ровными рядами кроватей.
Чуть больше дюжины детей уже спали. Из-под одеял торчали головки мальчиков и девочек и расслабленные, посапывающие детские личики, освещённые неярким светом настенных светильников. Возраст детей колебался, начиная с самых маленьких, от года или двух, и заканчиваясь двенадцати-тринадцатилетними подростками. Но Ванессы среди них точно не было.
Я разочарованно поморщился, повертел головой по сторонам и двинулся к выходу из комнаты…
Чёрт! Такое чувство, что мы зря потратили на это время. А у меня ведь такие планы были насчёт Хейворда… Теперь всё псу под хвост? Похоже на то. Придётся искать другого чиновника. Хотя, Хейворд был жутко хорош! В меру коррумпированный, с хорошими связями и неплохой должностью, связанной с недвижимостью…
Ладно… Несколько дней у нас в запасе ещё есть. Побудем здесь какое-то время, может девчонка и найдётся. Ну или Мишель сдружится с кем-то из девушек поближе и что-то узнает. Надеюсь, моя начальница ничего не испортит, уж слишком она принципиальна, радикальна и бескомпромиссна — если ей в голову влезет мысль разоблачить культ, то она на всё пойдёт ради этого. Хотя, в её возрасте такой максимализм — это нормально. Нужно просто приглядывать за ней, чтобы она не дай бог глупостей не натворила…
Я бесшумно выскользнул из детской, прошёл длинным коридором, вышел в центральную прихожую дома и задумчиво остановился у лестницы на второй этаж. Хм… Чем чёрт не шутит…
Быстро глянул по сторонам, отметив отсутствие людей, и осторожным, уверенным шагом двинулся вверх по ступеням, прижавшись к стене и стараясь держаться в тени…
Второй этаж встретил меня кромешной тьмой, тишиной и мягким ковром под ногами. Я постоял несколько секунд, давая глазам привыкнуть к темноте, и наощупь, по памяти, двинулся по длинному коридору вперёд…
Шагов через десять моё зрение немного адаптировалось, я стал различать оттенки чёрного и замечать тёмные тени. До моего слуха донеслись тихие голоса и глухие, отдалённые звуки ещё не до конца спящего дома, наполненного людьми. Я дошел до конца коридора, нащупал дверь кабинета Уэллса и осторожно дёрнул ручку вниз.
Заперто…
Да уж… Нужно будет поискать что-то наподобие отмычки… Хотя, в темноте я вряд ли что-то смогу с ней сделать, а если брать фонарик, то я точно погорю на этом. Ладно, нужно подумать на досуге, как правильно это всё провернуть, без глупой самодеятельности и излишней импровизации…
Я разочарованно вздохнул, развернулся и неторопливым шагом двинулся в обратный путь. Дошёл до лестницы, положил ладонь на гладкие деревянные перила и задумчиво замер, заметив в противоположной стороне коридора тонкую полоску света на полу…
А там у нас что?
Поколебавшись мгновение, я мысленно махнул рукой на конспирацию и бесшумно двинулся в сторону света.
Да уж! И это я совсем недавно говорил о том, что нужно приглядывать за Мишель, чтобы она не натворила глупостей? Угу…
Через десять шагов до моих ушей долетел приглушённый шёпот чужих голосов, я слегка замедлился, сделал ещё несколько шагов, переступил полоску света, падающую сквозь небольшую щель раздвинутых занавесок в дверном проёме, замер у стены и осторожно заглянул в незнакомую комнату…
Свет свечей, колеблющиеся тени, отбрасываемые на стены, ковры и подушки на полу. Комната была похожа на большую, просторную спальню, только кровати я не заметил.
На полу, в импровизированном кругу, друг напротив друга сидели трое обнажённых людей — Отец, Луиза и Чарльз…
— Вот видишь, Чарльз… — услышал я покровительственный голос Уэллса. — Об этом я и говорю. В твоих глазах ревность, а в сердце злоба. Да, мы обнажены, но такими нас создал Бог. Ничего постыдного и предосудительного в этом нет. Мы одна семья, Чарльз…
— Прости, Отец, — виновато пробормотал мужчина, а до меня донёсся разочарованный вздох Уэллса.
— Ты ещё не готов, Чарльз… Ступай, — небрежно махнул хозяин коммуны рукой в сторону выхода.
— А Луиза? — робко произнёс мужчина.
— Она останется. Мы ещё поговорим с ней немного, и я хочу, чтобы ты переборол свою глупую ревность. Ты понял меня?
— Понял, — обречённо вздохнул Чарльз, поднимаясь с пола и бросив ревнивый взгляд в сторону девушки.
Я отстранился от дверного проёма и прижался спиной к стене, стараясь сделаться как можно незаметнее.
До меня донёсся шелест одежды и тихое сопение. Спустя десяток долгих секунд занавески комнаты распахнулись и на пороге выросла слегка сутулая, долговязая мужская фигура. Чарльз постоял, сжимая кулаки, раздражённо мотнул головой и двинулся в сторону лестницы, сгорбившись, словно нёс на плечах неподъёмную чугунную наковальню…
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — едва слышно произнёс Уэллс, и мне пришлось придвинуться к дверному проёму вплотную, чтобы хоть как-то различить слова.
— Нет… — робко пряча глаза в пол и не зная, куда деть руку, то ли прикрыть небольшую оголённую грудь, с дерзко вздёрнутыми сосками, то ли аккуратный, едва заметный треугольник волос на лобке, покачала девушка головой.
— Мать мне всё рассказала…
— Мать? — удивилась Луиза. — Но… Она не могла!
— Ты исповедалась ей, она рассказала мне. У нас нет тайн друг от друга, — улыбнулся Уэллс. — Ты растратила ваши с Чарльзом сбережения, ты соврала, сказала, что он у тебя первый, ты едва не изменила ему с его братом прямо на вашей свадьбе…
— Я была пьяна! Я не понимала, что делаю, — девушка закусила губу и упрямо помотала головой.
— Я не осуждаю, я лишь хочу понять и помочь.
— Вы же не расскажете Чарльзу? — с надеждой в голосе пробормотала она.
— Нет. Не расскажу. Не бойся, дитя, — улыбнулся Уэллс, протянул руку и погладил девушку по щеке. — Здесь ты можешь ничего не бояться. Мы одна дружная семья, мы помогаем и заботимся друг о друге. Ты понимаешь это?
— Понимаю…
— Я помогу тебе… Я поговорю с Чарльзом, мы сделаем так, что ему будет не за что тебя винить. Он будет любить тебя ещё сильнее…
— Правда?
— Правда…
— Спасибо…
— Но мне нужно, чтобы и ты кое-что сделала для меня, — каким-то монотонным, убаюкивающим голосом продолжал говорить Уэллс.
— Что?
— Иди ко мне…
— К вам? — неуверенно повторила Луиза.
— Ко мне, — кивнул Уэллс, раскрыв объятия и через секунду заключил в них прижавшуюся к нему обнажённой грудью девушку. — А теперь… положи голову мне на грудь… почувствуй тепло…
Он осторожно коснулся пальцами головы девушки и погладил её по волосам.
— Чувствуешь, как свет и тепло течёт от меня к тебе?
— Да…
— Слышишь, как спокойно и тихо вокруг? Это и есть любовь Бога… А теперь поцелуй меня сюда… ниже… Не бойся, это не грех, это благословение… Ещё ниже… И ещё… А теперь… Возьми его в ротик…
— Что⁈ Нет! Я не буду.
— Почему? Ты не хочешь быть частью семьи?
— Но не так!
— Почему?
— Я… Я не знаю. Это же измена…
— Это акт любви! Послушай, милая… У тебя сейчас два пути… Чарльз уже подвёл тебя сегодня. Он не смог победить ревность. Если ты сейчас уйдёшь — он завтра же обвинит тебя во всём. А если ты примешь мою любовь… я завтра скажу ему, что вы остались благодаря тебе. Понимаешь? Сейчас всё зависит от тебя! От того, на что ты готова пойти. Это твоё испытание!
  
— Вы… Вы ведь не скажете ему? — поддалась давлению Уэллса девушка.
— Я сделаю так, что после этого, он будет любить тебя ещё крепче и сильнее!