Обольстительная самозванка

Девушка вышла из наемного экипажа и подняла глаза на потрясающий георгианский особняк. Он был песочного цвета, с дюжиной или больше труб. Солнце блестело на стеклах окон, и казалось, будто особняк искрится. «О да, — подумала Кейра. — Это будет мое самое грандиозное приключение».
  
Глава 2
 
 Хэдли-Грин, 1808 год 
Эшвудский аукцион лошадей начался ровно в два пополудни на специально огороженном пастбище. После недавнего дождя было грязновато, но солнце светило ярко, и Деклан О’Коннор, ирландский граф Доннелли, пребывал в отличном настроении. Он любил запах лошадей и считал, что без малой толики грязи и работа не работа.
  
Деклан был прославленный конезаводчик, широко известный как в Ирландии, так и в Англии. Он заинтересовался разведением лошадей еще в детстве и только-только вырос из коротких штанишек, когда начал выращивать скаковых лошадей в Ирландии. Теперь, в возрасте тридцати одного года, он поставляет элитных животных для королей, принцев и герцогов, и его лошадям доводилось выигрывать в Англии скачки с самыми высокими ставками. А недавно какой-то датский граф нанял его, чтобы вырастить призовую племенную кобылу, которая произведет на свет будущего чемпиона.
Когда английские агенты, датчанина обратились к нему, Деклан с готовностью ухватился за это предложение. В деньгах он не нуждался, вовсе нет. Он богатый человек, титулованный. Но предложение поступило в то время, когда Деклана начало раздражать его буколическое прозябание в Ирландии. Это проклятие всей его жизни — вечное стремление к далекому: далеким странам, далеким людям, далекому свету. Его потребность повидать мир почти так же сильна, как потребность быть рядом с лошадьми.
Посему Деклан принял предложение датчанина. Он согласился взять во владение и растить кобылу в Англии, где агенты ее хозяина смогут контролировать ситуацию. У него есть небольшой городской дом в Лондоне, но поскольку лошадям нужен простор, Деклан арендовал Китридж-Лодж в Западном Суссексе у своего близкого друга герцога Дарлингтона. Китридж, бывший норманнский охотничий домик, был слишком старым и неприспособленным для размещения целого штата слуг, требующегося для поддержания такого прославленного и большого семейства, как Дарлингтоны. Комнаты тесные и темные, коридоры чересчур узкие и извилистые, но Деклана это устраивает. Ему не требуется уйма прислуги или компаньонов, нужно просто место, где он мог бы спать и есть. Герцог был рад сдать дом на любой срок.
Какой? Деклан не мог этого сказать. Он никогда не оставался очень долго на одном месте. И арендовал Китридж на один год.
Где-то в течение этого года, однако, совесть погонит его назад, на родину, как бывало всегда. Деклан любит Ирландию, конечно же, любит. Но жить там постоянно — это не для него. За ее берегами существует целый мир, а его страна кажется такой удаленной от него. Но ведь там его сестра Эйрианна и бабушка, и он в ответе за них.
Отец Деклана умер, когда мальчику было всего четырнадцать; оставив ему обширное семейное имение Баллинахит в графстве Голуэй. Деклан, разумеется, сожалел о потере отца и вовсе не стремился стать графом. Не хотел нести ответственность за судьбу Эйрианны или искать ей жениха. Он любит сестру и желает ей счастья, но мысль, что он может выдать ее замуж неудачно, удерживала его от поощрения кого-то из поклонников, а теперь, к сожалению, замужество Эйрианны оказалось под большим вопросом.
И, похоже, виной тому репутация Деклана, то, что определенные события в его жизни отрицательно сказались на его сестре. Бабушка считает, что именно из-за этого мало кто из ирландских мужчин готов предложить ее внучке руку и сердце. Что нужно Эйрианне, сказала она, — это на время уехать. В какую-нибудь школу для девушек из богатых семей: лучше всего— в Люцерн, в Швейцарию, в пансион благородных девиц на виллу Амьель, где девушки заводят связи, гарантирующие им брак во время лондонского сезона.
Деклан счел это отличной идеей и написал туда сразу же, не откладывая. Но незадолго до своего отъезда он получил ответ, в котором ему отказывали в приеме Эйрианны.
— Ты должен поехать в Англию, Деклан, — сказала его сестра, когда он поведал ей эту огорчительную новость. — Незачем тебе слоняться по Баллинахиту и хандрить.
Она знала его слишком хорошо и чувствовала, как ему не терпится покинуть Ирландию.
— Не переживай, сестренка. Этот пансион чересчур чопорный, да? Мы найдем получше, — заверил он ее.
Эйрианна улыбнулась. Она знала не хуже Деклана причину, отказа. И вот опять чувство ответственности за ее счастье привязало его к Ирландии. Поэтому он будет растить свою кобылу, время от времени наезжая в Лондон, чтоб отвлечься и развлечься, и будет возвращаться домой, дабы позаботиться о сестре.
Но сегодня Деклан искал пару для племенной кобылы, а в список распродажи лошадей из Эшвудского имения было включено несколько весьма недурных скаковых лошадок. Он не нашел ничего подходящего для себя в этом отношении, но была одна горячая молодая кобылка, которую он мог бы подготовить для скачек; он знает одну даму в Хартфордшире, которая ищет хорошую лошадь в качестве подарка супругу.
К началу аукциона джентльмены собрались на просмотр.
Грумы медленно вели перед ними лошадей, одну за другой, по кругу, а аукционист выкрикивал предлагаемые цены. Большинство лошадей — две тягловые для упряжек и пара меринов — ушли не более чем за десять фунтов. Те джентльмены, кто выигрывал торги, отходили, поэтому, когда привели ладную норовистую кобылку, гордо вскидывающую голову, осталось всего пять покупателей: представитель имения, пара грумов и аукционист.
— Начальная цена, джентльмены, десять фунтов, — объявил аукционист, и почти тотчас же какой-то молодой щеголь с залихватски завязанным шейным платком и в сверкающих новеньких сапогах приподнял шляпу.
С этой минуты цена стала быстро расти. Двое покупателей выбыли, когда цена перевалила за тринадцать фунтов. Еще один сдался на пятнадцатифунтовой отметке. Остались только Деклан и пижон, вызывающе поглядывающий на него.
— Двадцать фунтов, джентльмены! — прокричал аукционист. — Двадцать фунтов за прекрасную лошадь! Кто даст мне двадцать два?
Деклан кивнул.
— Двадцать два фунта, джентльмены. Кто-нибудь даст двадцать три?
Молодой человек взглянул на Деклана и поднял два пальца, давая понять, что он согласен.
Деклан улыбнулся. Он не допустит, чтоб такая отличная лошадь попала в руки этого хлыща. Этот молокосос одного не знает — больше всего на свете Деклан не любит проигрывать.
— Что ж, прекрасно, двадцать три фунта, — объявил аукционист. — А как насчет двадцати пяти?
Да, это слишком много даже за такую лошадь, но Деклан был непреклонен. Он кивнул. Кто-то позади него возбужденно зашептался; пара джентльменов вернулась к месту аукциона, как будто тут намечалось нечто интересное.
Взгляд молодого человека переместился на кобылу. Он щеголял кружевными манжетами, а золотая цепочка его часов была прямо-таки вызывающе блестящей. Как будто он только что вышел из лавки модного магазина и отправился прямиком на аукцион лошадей.
— Двадцать восемь фунтов? Как насчет этой суммы? — спросил аукционист.
Щеголь снова взглянул на Деклана, и тот холодно улыбнулся.
Молодой человек поднес к носу платок с монограммой и отрицательно покачал головой.
— Значит, продано джентльмену за двадцать пять фунтов, — объявил аукционист.
Деклан улыбнулся и приподнял шляпу в сторону неудачливого соперника.
  
— Сэр, прошу прощения, — обратился к нему кто-то.
— Да? — отозвался Деклан и посмотрел на человека, который стоял рядом. Это был представитель имения — маленький, худой и деловитый.
— Поздравляю с прекрасным приобретением. С вашего позволения, графиня хотела бы встретиться с вами в зеленом салоне.
— Графиня, — повторил Деклан, натягивая перчатку, и сразу представил морщинистую старуху. — Для чего, мистер?..