Мистер Декабрь (ЛП)

Она подается вперед, обхватывая мои плечи руками.
— Неприятности, — говорит она со стоном в голосе.
— Неизбежные, — поправляю я ее.
  
Глава 6
 
Марго
Входить в квартиру, когда меня обнимает сводный брат, наверное, неправильно с моральной и любой другой точки зрения, но то, что он делает с моими внутренностями, кажется таким чертовски правильным.
  
Я выпила слишком много коктейлей, чтобы волноваться, а он выпил достаточно пива, чтобы даже, если раньше у него были проблемы с этим, — хотя я уверена, что нет, — сейчас ему тоже наплевать.
Я должна чувствовать себя неловко, ведь совершенно очевидно, для чего мы здесь, у Гриффа, в час ночи, но я этого не делаю. По правде говоря, если Лука не уложит меня в постель в ближайшее время, я сгорю от сексуального напряжения.
Мне даже не нравится этот парень. Он самоуверенный и самодовольный, высокомерный и упрямый, но, Боже мой, он великолепен. Он из тех, кого не можешь понять, хочешь ли ты ударить или трахнуть... хочешь ли ты ударить его коленом по яйцам или упасть на колени и высосать из него всю жизнь.
Я точно знаю, какой вариант выберу сегодня вечером.
Очевидно, мы не единственные, у кого секс на уме. Гриффин и Бет уже несколько часов не отходят друг от друга. Би уже вовсю отрабатывала свои стриптиз-движения, когда Лука вывел меня из гостиной в свободную спальню и закрыл за собой дверь.
Он прислоняется к двери, наблюдая за тем, как я отступаю к кровати.
— Я уже целую вечность думаю о том, чтобы трахнуть тебя.
Я поднимаю на него бровь.
— Держу пари, что для тебя это были очень долгие двадцать четыре часа.
Он отталкивается от стены, грубо беря меня на руки.
— Малолетка дает задний ход, да?
— Еще бы. — Я ухмыляюсь, обретая уверенность в себе, когда мы остаемся одни. Ничего такого, чего бы я не делала раньше. Он может дразнить меня за то, что я выгляжу молодо, но то, чего мне не хватает в этой области, я с лихвой компенсирую в других.
Я точно знаю, что это секс на одну ночь, а завтра будет чертовски неловко, но мне все равно.
Он горяч, мы пьяны, и я хочу его.
О неловкости у рождественской елки я буду беспокоиться позже.
— Что еще ты хочешь мне подарить? — дразнит он меня.
— Хочешь, я тебе покажу? — спрашиваю я, облизывая губы.
Он откидывает голову назад и стонет:
— Женщина моей гребаной мечты.
— Любая женщина, которая хочет, — это женщина твоей мечты.
— Не веди себя так, будто ты меня знаешь.
— Я знаю тебя. Ты дерзкий, чертовски сексуальный. Думаешь своим членом. Я что-нибудь упустила?
Он прижимает меня к себе, и то, что раньше походило на полмачты в его штанах, теперь стоит во весь рост.
— Этим членом? — он ухмыляется.
Боже, я, наверное, буду ненавидеть себя за это, когда проснусь утром, но даже ненависти к себе не хватит, чтобы остановить меня от этого.
Мне до смерти хочется узнать, есть ли у него причины быть таким высокомерным.
— А где же те причудливые движения, что были раньше?
— Ты хочешь, чтобы я станцевал для тебя или чтобы трахнул?
— Может, я хочу и то, и другое.
Он стягивает рубашку через голову, и мои пальцы, словно под действием гравитации, притягиваются к ее рельефным мышцам.
— Если я дам тебе и то, и другое, ты захочешь выйти за меня замуж, как и все.
Я стягиваю через голову свой собственный топ.
— Этого не случится. Поверь мне.
— Обещаешь, что утром все еще будешь меня ненавидеть? — рычит он, стягивая джинсы с ног.
— Как будто от этого зависит моя жизнь, — соглашаюсь я, снимая свою крошечную юбку и бросая ее на пол.
— Держу пари, ты будешь умолять меня о большем.
— Я буду слишком занята тем, что начну презирать все, что связано с тобой.
Он хватает меня за руку и заставляет потрогать его твердый член.
— Даже это?
— Может быть, не это, — быстро отвечаю я, и мой пульс подскакивает от ощущения его в моей руке.
Господи, это будет адская ночь.
Он наклоняется вперед, его зубы цепляют мое ухо, пока он расстегивает лифчик со всей точностью опытного плейбоя.
Надеюсь, он научился хорошим трюкам у всех этих женщин, потому что я собираюсь потребовать исполнения каждого из них.
Я уверена, что он это сделает: я уже чувствую слабость в коленях, а он еще даже не поцеловал меня.
Он опускает голову, обращая свое внимание на мои соски, и моя голова откидывается назад, а с губ срывается стон.
— Держу пари, ты еще попросишь об этом, малолетка.
— Ты много болтаешь для чувака с таким большим членом. Не знаешь, как им пользоваться? — я дразню его, отчаянно желая большего.
Он подхватывает меня под зад и бросает на кровать, а в следующую секунду его тело опускается на мое в таком горячем движении, что это должно быть незаконно.
— О, детка. — Он высокомерно хихикает. — Сейчас ты это узнаешь.
***
Утром я просыпаюсь с раскалывающейся головой, но с довольной улыбкой.
Надо отдать должное парню: он знает толк в спальне.
Он также знает толк в душе, кухонной скамейке и полу в коридоре за пределами комнаты, но дело не в этом.
Эти убийственные движения со сцены, соблазнительные и сексуальные, невероятно хорошо ощущаются в постели.
Перепих со стриптизером никогда не был в списке моих дел, но теперь, когда я испытала эти чувства, возможно, мне придется взять это в привычку.
Господи, этот мужчина умеет двигаться.
Если Бет провела хотя бы половину той ночи, что была у меня, она будет умолять меня регулярно посещать стриптиз-клубы.
Было одно движение, не знаю, как его назвать, но оно взорвало мой мозг. От одной мысли об этом я начинаю испытывать потребность.
— Ебаный ад, — вздыхаю я.
— Ты права, — раздается рядом со мной хриплый голос Луки.
Его рука пробирается под простыню и ласкает мой живот, и, учитывая все те места на моем теле, которые он хорошо изучил за последние несколько часов, у меня не должно быть проблем с этим, но сейчас уже утро, солнце встало, и мои моральные принципы возвращаются вместе с ним.
Я отстраняюсь от него, перекидываю ноги через край кровати и тянусь к первому попавшемуся под руку предмету одежды — его толстовке. Я натягиваю ее, чтобы прикрыть задницу.
— Не надо меня стесняться, дикий ребенок. — Он отбрасывает простыню, совершенно не стесняясь своей утренней дубины, встает и вытягивает руки высоко над головой, демонстрируя каждый мускул своего безупречного тела.
— Убери эту штуку.
Он ухмыляется.
— Первая жалоба на него, которую я услышал из твоих уст.
— Ну, тебе лучше привыкнуть к ней. Мы же договорились.
Он смеется, но достает свои трусы-боксеры и надевает их, как ни в чем не бывало.
Господи Иисусе, обтягивающее серое белье абсолютно ничего не делает, чтобы притупить привлекательность этой штуки.
— Та сделка была полным дерьмом, и ты это знаешь.
Я тяжело выдыхаю.
— Эта сделка была законной. Мы весело провели время, и теперь я могу вернуться к мысли... нет, не к мысли, что ты игрок, который раздевается, чтобы заработать на жизнь.
— Не ври себе, малолетка, что мы ни за что не повторим прошлую ночь. — Он говорит ровным, соблазнительным тоном, пересекая комнату и с каждой секундой приближаясь ко мне.
Я делаю шаг ему навстречу, ткнув пальцем ему в грудь.
— Спасибо, но не стоит. Я проверила товар и не хочу покупать.
— Лгунья.
— Засранец.
— Принцесса.
— Мудак.
Он хихикает, его мальчишеская ухмылка слишком чертовски мила для такого грязного рта.
  
Я вскидываю бровь. Поскольку говорю серьезно. Неважно, насколько он сексуален. Повторного выступления не будет.
Он пожимает плечами и отступает от меня, каждый мускул его идеального тела напрягается, когда он собирает нашу одежду с пола и бросает ее на кровать.