Семь мужей Эвелин Хьюго
Она стояла у микрофона, сжимая статуэтку, и я смотрела на нее, как зачарованная. Зачарованная ее восхитительным платьем с вырезом лодочкой, ее сияющими серьгами с бриллиантом и сапфирами и абсолютно безупречным лицом.
– Спасибо вам, Ари Салливан и Гарри Кэмерон. Спасибо моему агенту, Роджеру Колтону. Моей семье. А еще спасибо изумительной команде, частью которой мне посчастливилось быть, – Джой и Руби. И Эвелин Хьюго. Спасибо вам.
Когда она назвала меня, мое сердце преисполнилось гордостью, радостью и любовью. А потом я совершила нечто совершенно безумное – поцеловала телевизор.
Поцеловала ее лицо.
Сначала что-то хрустнуло, потом стало больно. На экране Селия помахала собравшимся и сошла с подиума, а я поняла, что сломала зуб.
Но что там зуб. Я была слишком счастлива. Мне так хотелось поздравить ее, сказать, что я горжусь ею.
Я сделала еще один коктейль и заставила себя досмотреть церемонию до конца. Они объявили лучший фильм, и я выключила телевизор.
Зная, что Гарри и Селии не будет всю ночь, я погасила свет и поднялась наверх. Смыла макияж. Нанесла холодный крем. Приготовила постель. Мне было одиноко.
Мы с Селией обсуждали это и пришли к выводу, что съезжаться нельзя. Она немного сомневалась, но я была категорически против. Даже если моя карьера катилась под откос, ее складывалась наилучшим образом. Я просто не могла допустить, чтобы она рисковала. Тем более ради меня.
Я уже лежала, но еще не спала, когда услышала шум подъехавшей машины. Выглянув в окно, я увидела, как из автомобиля выскользнула и помахала водителю Селия. В руке она держала «Оскар».
– Уютно устроилась, – сказала Селия, входя в спальню.
– Проходи.
Она прилично выпила, а когда выпивала, то оставалась собой, но более счастливой, веселой и легкой, как пузырьки. Иногда я боялась, что ее унесет ветром.
Селия не стала медлить и тут же забралась в постель. Я поцеловала ее.
– Горжусь тобой, дорогая.
– Мне весь вечер тебя недоставало. – «Оскар» так и остался в ее руке, и я видела, что ей тяжело его держать. Место для имени пустовало.
– Даже не знаю, правильно ли я сделала, что забрала его. – Она улыбнулась. – Не хотела отдавать.
– Почему не празднуешь? На студии наверняка устроили вечеринку.
– Праздновать я хотела только с тобой.
Я притянула ее к себе. Она сбросила туфли.
– Без тебя все бессмысленно. Без тебя все – дерьмо собачье.
Я рассмеялась.
– Что с твоим зубом? – спросила Селия.
– Заметно?
Она пожала плечами.
– Не особенно. Просто я знаю тебя до последнего дюйма.
Несколько недель назад я лежала голая в постели, а Селия рассматривала меня, как будто изучала. Потом сказала, что хочет запомнить меня до последней мелочи. Что я для нее, как картина Пикассо.
– Стыдно сказать.
Она села и с любопытством посмотрела на меня.
– Поцеловала экран, – объяснила я. – Когда тебя объявили победительницей. Поцеловала экран и сломала зуб.
Она расхохоталась. Статуэтка соскользнула с дивана и с глухим стуком упала на пол. В следующее мгновение Селия перекатилась и, оказавшись сверху, обняла меня за шею.
– Это самое прелестное выражение любви за всю историю человечества.
– Завтра первым делом придется идти к дантисту.
– Да уж придется.
Я подняла «Оскара». Я хотела такого же себе. И могла бы получить его сегодня, если бы продержалась еще немного с Доном.
Селия все еще была в платье, но без туфель. Волосы ее растрепались. Помада поблекла. Но серьги не потускнели.
– Ты когда-нибудь занималась любовью с обладателем «Оскара»? – спросила она.
У меня было что-то в этом роде с Ари Салливаном, но рассказывать об этом не хотелось. Да и смысл вопроса был другой – испытывала ли я нечто похожее. И, разумеется, ничего подобного я не переживала.
Я снова поцеловала Селию и ощутила ее руки на лице. А потом она встала, вылезла из платья и нырнула в мою постель.
* * *
Оба моих фильма провалились. «Маленькие женщины» собирали полные залы. Дон с успехом снялся в триллере. Руби Рейли получила прекрасные отзывы за «Джокеров» – ее называли «совершенной и несравненной». Я научилась делать мясной батон и гладить собственные брюки.
А потом я посмотрела «На последнем дыхании». Выйдя из кинотеатра, я направилась прямиком домой, позвонила Гарри и сказала: «Есть идея. Я еду в Париж».
25
Селия уехала на три недели на съемки в район Большого Медвежьего озера. Ни поехать с ней, ни навестить на площадке я не могла; такой вариант даже не рассматривался. Она собиралась приезжать домой по уик-эндам, но это было слишком рискованно.
В конце концов, Селия была девушкой одинокой, и у коллег мог возникнуть вполне резонный вопрос: зачем ей так часто ездить домой?
Вот почему я решила использовать это время для поездки во Францию.
У Гарри были связи с людьми из кинобизнеса в Париже, и он тайком сделал им несколько звонков, предупредив о моем приезде.
Некоторые из тех, с кем я встретилась, меня уже знали. Некоторые согласились сделать это только из уважения к Гарри. В числе последних был Макс Жирар, энергичный и напористый режиссер, представлявший направление «новая волна» и никогда прежде обо мне не слышавший.
– Да вы une bombe [17], – сказал он при первой встрече.
Мы сидели в тесной кабинке тихого бара в парижском районе Сен-Жермен-де-Пре. Время обеда уже миновало, а я так и не успела поесть. Макс пил белое бордо, а взяла бокал кларета.
– Звучит как комплимент. – Я попробовала вино.
– Не знаю, приходилось ли мне встречать женщину столь привлекательную. – Он говорил с таким сильным акцентом, что мне пришлось наклониться, чтобы услышать его и понять.
– Спасибо.
– Вы умеете играть?
– Лучше, чем выгляжу.
– Не может быть.
– Может.
Макс задумался.
– Хотите пройти пробу на роль?
Ради роли я согласилась бы мыть туалет.
– Если роль хороша.
Он улыбнулся.
– Роль яркая и глубокая. Звездная роль.
Я медленно кивнула. Иногда, чтобы не проявить ненужной заинтересованности, приходится сдерживать естественные эмоции и реакции.
– Пришлите мне текст, и мы поговорим. – Я допила остатки кларета и поднялась. – Сожалею, но мне нужно идти. Хорошего вечера. Будем на связи.