Семь мужей Эвелин Хьюго
– Ладно. Для обложки. Но за это я хочу, чтобы начиная с понедельника ты приходила с самого раннего утра. Хочу рассказать все как можно скорее. И отныне запомни: если я не отвечаю на вопрос с первого раза, не задавай его снова. Договорились?
Я встаю из-за стола, подхожу к Эвелин и протягиваю ей руку.
– Договорились.
Она смеется.
– Ты только посмотри на себя. Продолжай в том же духе и, может быть, когда-нибудь будешь управлять собственной частичкой мира.
– Вот уж спасибо.
– Да, да, да, – с доброжелательной ноткой говорит она. – Возвращайся за стол и начинай записывать. У меня и другие дела сегодня есть.
Я занимаю свое место и смотрю на нее.
– Готово. – В этот же момент до меня вдруг доходит, что она согласилась на то, против чего была категорически против с самого начала – сфотографироваться для обложки «Виван».
Что-то ей от меня нужно. Нужно очень сильно.
И вот теперь я начинаю подозревать, что у меня есть основания бояться.
Легковерный Мик Рива«ФОТОМОМЕНТ»
1 февраля 1960
ЭВЕЛИН! ЗЕЛЕНЫЙ – НЕ ТВОЙ ЦВЕТ!
На церемонии вручения наград за высокую оценку зрителей в прошлый четверг Эвелин Хьюго появилась рука об руку с продюсером Гарри Кэмероном. В изумрудно-зеленом коктейльном платье она не вызвала, однако, такого восторга, как в недавнем прошлом. Похоже, ее фирменный цвет начинает приедаться публике.
Между тем Селия Сент-Джеймс блистала в потрясающем бледно-голубом платье-рубашке из расшитой бисером тафты, придав типичному образу свежий, гламурный вид.
Но холодная как лед Эвелин не сказала своей старой лучшей подруге ни единого слова и избегала Селию весь вечер.
Не потому ли, что Селия получила награду как самая перспективная актриса? Или дело в том, что Селию номинировали на «Оскара» как лучшую актрису второго плана в фильме «Маленькие женщины», тогда как Эвелин полностью обошли вниманием?
24
Ари исключил меня из всех проектов «Сансет» и начал переговоры с «Коламбией», чтобы временно пристроить меня туда. До этого мне пришлось по настоянию руководства сыграть в двух проходных романтических комедиях, настолько ужасных, что никто не сомневался в их провале, и другие студии интереса к моей особе не проявляли.
Между тем Дон появился на обложке «Лайф» сходящим по трапу с борта океанского лайнера и улыбающимся так, словно это был лучший день его жизни.
Приближалась церемония вручения наград Академии 1960, и меня официально объявили персоной нон грата.
Гарри позвонил мне после полудня – узнать, как я себя чувствую.
– Только скажи, и я заеду за тобой вечером. Думаю, какое-нибудь потрясающее платье у тебя найдется, и когда мы появимся вместе, мне все будут завидовать.
Я была у Селии и уже собиралась уходить – к ней должны были прийти парикмахер и визажист. Она готовила лимонад и старалась ничего не есть, опасаясь, что иначе не влезет в платье.
– Знаю, – сказала я в трубку. – Но мы оба понимаем, что это только повредит твоей репутации.
– Я говорю серьезно.
– Понимаю, что серьезно. Но ты сам знаешь, что ловить тебя на слове я не стану.
Гарри рассмеялся.
– У меня глаза не припухли? – спросила Селия, когда я положила трубку, и вытаращилась, как будто это могло помочь ответить на вопрос.
Ничего необычного я не обнаружила.
– Они у тебя роскошные. А Гвен, как ты и сама знаешь, доведет тебя до совершенства. Что тебя так беспокоит?
– Ради бога, Эвелин. Мы все прекрасно понимаем, из-за чего я беспокоюсь.
Я обняла ее за талию. На ней была тонкая атласная комбинация с кружевами, на мне – свитерок с короткими рукавами и шорты. Волосы у нее еще не высохли, и пахло от нее не шампунем, а глиной.
– Ты победишь. – Я привлекла ее к себе. – Это даже не состязание.
– Не уверена. Они могут отдать первое место Джой или Эллен Мэтсон.
– Отдать награду Эллен Мэтсон – все равно что выбросить ее в реку. А Джой – благослови ее Господь – это не ты.
Селия покраснела от смущения, закрыла ладонями лицо, потом посмотрела на меня.
– Я – несносная, да? Нельзя так зацикливаться, правда? Все время заставляю тебя говорить об одном и том же. Когда ты сама…
– Качусь вниз, да?
– Я хотела сказать, что тебя занесли в черный список.
– Если ты несносная, то уж позволь хотя бы мне терпеть тебя. – Я поцеловала ее и ощутила вкус лимона на ее губах. Потом посмотрела на часы – к Селии могли прийти с минуты на минуту – и взяла свои ключи.
Мы обе делали все возможное, чтобы нас не видели вместе. Одно дело, когда мы были просто подругами, и совсем другое, когда нам стало что скрывать. Теперь приходилось прятаться.
– Люблю тебя. И верю в тебя. Ни пуха ни пера!
Я уже открывала дверь, когда Селия окликнула меня. Пряди мокрых волос падали на тоненькие бретельки комбинации.
– Если я не выиграю, ты будешь меня любить?
Я подумала, что она шутит, и посмотрела ей в глаза.
– Даже если бы ты была никем и жила в картонном ящике, я все рано любила бы тебя. – Никогда раньше я не говорила ничего подобного. И даже не думала об этом.
Селия расплылась в улыбке.
– Я тоже. Включая картонный ящик и все остальное.
* * *
Несколько часов спустя в доме, который я делила когда-то с Доном и который принадлежал теперь мне одной, я приготовила «кейп-кодер», устроилась на диване, включила на телевизоре Эн-би-си и стала смотреть, как мои друзья и любимая женщина проходят по красной дорожке кинотеатра «Пантейджес».
Такое впечатление, что на экране все смотрится гламурнее. На самом деле кинотеатр меньше, люди выглядят бледнее, и сцена не такая грандиозная. Все делается для того, чтобы телезритель почувствовал себя посторонним, мухой на стене клуба, войти в который он недостоин. Я сама удивилась тому, какое сильное впечатление представление произвело на меня, человека, совсем недавно находившегося в центре всего этого.
Я уже осилила два коктейля и успела проникнуться жалостью к себе, когда объявили решение по лучшей актрисе второго плана. Камера показала Селию, и я мгновенно протрезвела и изо всех сил сжала кулачки, как будто это могло добавить ей шансы на победу.
– И «Оскар» достается… Селии Сент-Джеймс за роль в фильме «Маленькие женщины».
Я вскочила с дивана и завопила от радости. Селия направилась к сцене, и мои глаза наполнились слезами.