Плюшевый: кулак (СИ)

— Не могу сказать, что рад знакомству, юноша, — сказал мне этот человек. — Однако я надеюсь, что вы не держите зла на моего несчастного сына.
— Ни в коей мере, — сказал я, чуть склонив голову. — Уверен, что Ларис стал жертвой подстрекателей и дурной компании. Иначе сын такой славной семьи никогда не стал бы принимать пилюли бессмертия прямо во время схватки, которую он сам обозначил поединком чести. Мне очень жаль, что так получилось! Я был намного слабее его, поэтому мне пришлось бить насмерть.
  
Фейтл Бергин скривился, как будто съел горький лимон, однако его отец сохранил спокойное выражение лица.
— Бойко говорите, юноша, — сказал он. — Ради Ориса надеюсь, что вы и дальше будете драться не менее бодро.
Что это — завуалированная угроза или наоборот, намек: «Хорошо, разойдемся миром»? Готов ли он простить мне гибель собственного сына, даже если тот сам кругом виноват? Редко какой отец способен в такой ситуации переступить через гнев и боль потери.
Не уверен, что я бы сам смог. Правда, мне хочется думать, что мои мальчики ни в каких обстоятельствах не повели бы себя настолько идиотски… но это я выдаю желаемое за действительное и отлично это знаю. Мы всегда плохо понимаем наших близких, особенно детей! А совершить фатальную глупость способен вообще кто угодно.
Однако Колис Бергин больше ничего мне не сказал, они со старшим сыном отошли. Рядом со мной тут же возник Фиен.
— Лис! Что они хотели?
— По-моему, просто познакомиться… — пробормотал я. — Дядя Фиен, скажи, они правда не хотят с нами враждовать? Или наоборот, ищут ссоры?
— Как будто бы правда не хотят… — пробормотал Фиен. — Но — не уверен. Как видишь, пока все выглядит классическим разменом: восемь лет назад один из них убил Элиса, девять месяцев назад ты убил Лариса Бергина… И обе смерти были при таких обстоятельствах, что кровную месть объявлять вроде бы не о чем! Я не знаю, будут ли они готовы остановиться сейчас. Фейтл Бергин имеет репутацию очень разумного человека с холодной головой, несмотря на возраст, а вот его отец довольно вспыльчив…
Интересно, а по физиогномике мне показалось наоборот. Ну да посмотрим.
Фиен, между тем, продолжал:
— Возможно, этим летом мы столкнемся в еще одном найме. А может, и нет. Сейчас Орис со старшим Бергином ведут переговоры насчет совместного большого найма в Тверне…
— На Школу Цапли? — прозорливо уточнил я.
— Именно. Весной у них работали Вепри, летом пока непонятно, кто будет. Глава Боней зачем-то хочет стрелков расставить по крышам, чтобы охранять проходы для своих лекарей… Странная идея
— Почему? — удивился я.
— Потому что крыши в большинстве городов — издавна прерогатива некоторых городских же боевых Школ. Не знаю, как она планирует с ними договариваться, но идти с ними на конфликт просто так Тростники не будут. Как и мы, кстати.
А больше ничего интересного лично для меня тем вечером не случилось.
* * *
Вечер затянулся, лечь пришлось позже, поэтому с утра я поднялся далеко не таким бодрым, как обычно, больше всего жалея об отсутствии в этом мире кофе. Правда, чай имелся — слава Вседержителю, не то тяжесть моих дней здесь была бы неизмеримо выше! Но после пяти часов сна, когда здоровый детский организм требует минимум вдвое больше, чай — это несколько не то, чем сердце успокоится. Пусть даже объективно он и вкуснее.
В это туманное, теплое, как парное молоко, утро я отдал бы непомерную цену даже за пакетик мерзкого «три в одном», что уже даже на кассе в супермаркетах попадается редко, и обычно можно купить разве только на вокзалах или у проводника в поезде!
Разминка, проведенная сегодня досрочно и на скорую руку (двадцать минут вместо обычных сорока), позволила немного взбодриться, поэтому бой между младшим мастером Олером и Вейхисом Альяром, Главой школы Мухоловки, я наблюдал с большим интересом.
По идее, за Олером-младшим сегодня должен быть неслабый буст в плане боевого духа: как-никак, он последний раз дерется перед глазами собственного отца, чтобы того порадовать. Однако и главе Школы проиграть обычному мастеру — западло. Так что следовало ожидать поединка воль!
Что ж, поединок вышел действительно насыщенный и напряженный. Вейхис Альяр изо всех сил старался показать, что его иглы прекрасно действуют против человека с меньшим количеством энергии, чем у Ориса Коннаха — и доказал! Правда, чтобы реально замедлить Олера, ему пришлось утыкать его иглами, как подушку для булавок, а тот еще вдобавок не просто вытаскивал их, но и умудрялся метать обратно в оппонента — пресловутое умение Школы Ручья заряжать внутренней энергией любой предмет!
Однако в итоге все же потоки внутренней энергии в теле Олера изрядно утончились, и невысокому Альяру удалось перекинуть его через себя, а потом приложить ладонь к шее — мол, щажу тебя, а в настоящем бою убил бы. Тут Кеверт объявил победу Мухоловки.
После этого на поле неспешным шагом вышел Великий мастер Олер.
— Благодарю вас за тех, что собрались, когда я позвал, — сказал он негромко, но в мгновенно установившейся тишине его голос стал слышен даже на самых дальних трибунах. — Благодарю вас за тех, что порадовали взор старого бойца отличными поединками! Настало время мне уходить. Я хочу сделать это под кроной Священного Дуба семьи Коннах, в знак уважения и признательности — а также чтобы почтить Ориса Коннаха, своего ученика и финалиста этого турнира, и его деда Сериса, которого я имел когда-то честь называть своим другом. Сейчас мы с семьей, друзьями и лучшими бойцами этого турнира удалимся — а потом вы продолжите праздник без меня. Я же предстану перед своим богом и надеюсь, что он тоже усадит меня праздновать за своим столом!
Трибуны взорвались одобрительным ревом и аплодисментами.
Я не знал, положено ли мне присутствовать на Вознесении старого мастера, но никто не говорил, что нельзя — поэтому, разумеется, вязался за небольшой процессией родни и старших мастеров. И так же естественно, Герт увязался вместе со мной. Никто не возразил.
Ни Тильды, ни Айны, кстати, не было — только мужчины… и Лела Он, которая шла ровно, ничем не показывая, что вчерашнее ранение как-то ее мучает.
Под кроной дуба густой белый туман стал еще заметнее, чем на плацу: он куполом сгустился между ветвями, накрыл нас, будто крышей. Великий мастер Олер встал перед алтарем бога Подземного Царства — самым большим и изукрашенным. Орис и мастер Левин Фаэс из Последнего Заката, второй финалист турнира, встали по обе стороны от Великого мастера.
Он протянул им руки.
— Вы отлично дрались вчера, — сказал он. — Прошу, помогите мне вознестись!
— Почту за честь, учитель, — откликнулся Орис.
— Почту за честь, Великий мастер, — а это уже Фаэс.
Я очень понадеялся, что они сейчас не будут его тупо убивать… Нет, Закатник не достал оружие, отец не стал махать кулаками. Они просто стояли, и каждый держал руку Великого мастера в обеих своих. В оптическом диапазоне вообще ничего поначалу не происходило: только утро, туман и трое мужчин с серьезными лицами стоят под деревом, держась за руки. Даже на хи-хи начинает пробирать от некой неуместности сцены.
Но потом…
Внутренним зрением я сразу увидел, что происходит: Орис и Левин Фаэс начали через физический контакт перегонять максимум своей внутренней энергии в мастера Олера, тогда как тот, похоже, развернул свою ауру на максимум — протуберанцы так и рванули во все стороны. Часть моего разума все удивлялась, как они не поджигают крону дуба. Герт рядом со мной пробормотал:
  
— Вот огнище!
Действительно, огнище!
А потом напор внутренней энергии стал так велик, что она реально засветилась в туманном утреннем воздухе как галогеновый фонарь! На Великого мастера Олера тяжело стало смотреть, так ярко пылала его аура. И в этом свете отчетливо стало видно, как всю его кожу расчертил алый рисунок капилляров, как он покраснел, как набухли алым глаза — внутренний жар, который его сжигал, был не только метафорой.