"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Авось им тоже местные нравы интересны будут.
Борис решил над этим подумать. А покамест подождать, что допрашиваемые скажут. Кому Федька-то нужен? Ладно бы его травили, а тут… Марина и ерничала, потому как всерьез известие не приняла. Пустой Федька человек, разве что…
Как царица о свадьбе заговорила, так и яд подоспел.
Может, наследника хотели извести? Это-то кто хочешь мог сделать.
  
Но… опять-таки. Это в простых семьях развод недопустим. А царь разойтись с супругой может. Закон такой еще от государя Сокола, когда женат ты, а жена тебе за десять лет ни единого ребенка не родила, ты ее можешь отдать в монастырь. И новую супругу себе взять.
Так-то можно.
Это не ради блуда закон, а для престолонаследия. Ясно же, прямое наследование – это преемственность, это спокойствие в государстве.
И указано государем, ежели хоть один ребенок есть у вас, пусть девочка, тогда разводиться нельзя. Ежели детей нет, то бесплодие. И надо выяснять – чье. А ежели хоть один ребенок есть, а сына, к примеру, нет, так на то Господня воля. И воля Живы-матушки. Не желают они этот род более на земле терпеть. Смирись и прими.
Или в храм беги, моли о прощении. Ежели смилуются боги…
Не о том сейчас речь.
Надо глашатаев разослать по городу. Пусть ездят и объявляют, что следствие ведется, что виновные будут наказаны, а кто будет расправу самовольно чинить или порядок нарушать, того будут бить нещадно. Только так.
Ему еще беспорядков не хватало!
* * *
– Устяша, а кто это у нас Аксинье голову морочит?
– Бабушка?
– Уж сколько лет как бабушка. А на Аксинью посмотри, да повнимательнее. Неуж не видишь? Влюблена она по уши.
Устя пожала плечами.
Не обращала она на сестру внимания, ее вина. Но Усте и не до того было, она училась чуть не каждую минуту, не до сестры тут. А бабушке-то проще, ей только учить надобно, она все вокруг видит.
– Не видела я, бабушка. С чего ты решила?
– Мазь мою она всю извела, еще попросила.
– Так прыщи же. Какой девушке такое понравится?
– Пусть так. Под глазьями у нее круги синие. Не высыпается, явно на свидание к кому-то бегает…
Устя задумалась.
Может, и договорились бы до чего хорошего бабушка с внучкой, да попросту не успели.
Загремели ворота, зашумели люди. И на подворье принялись въезжать телеги с продовольствием, фуражом, скотиной, птицей…
Вернулся хозяин.
Боярин Алексей Иванович Заболоцкий и сын его, Илья Алексеевич.
* * *
Фёдора слегка знобило.
Если бы не Михайла…
Оказывается, иногда от смерти человека ничего и не отделяет?
Ложка, миска – и яд…
И ты, как Михайла, валишься под стол, выблевывая кишки. И лекари качают над тобой головами, произнося глубокомысленное: «На все воля Божия».
Божия?!
Нет, того подонка, который решил подсунуть ему, Фёдору, яд!
Царевича аж затрясло от негодования. Его бы воля…
Всех бы под кнут! И джерманцев всей улицей, и… и всех, на кого они покажут! Всех перепороть, добиться правды, казнить всех виновных, чтобы больше никто!
Чтобы никогда!!!
Руди только головой покачал. И сделал единственное, что мог. Отвез Фёдора в то родное и привычное место, где он чувствовал себя в полной и совершенной безопасности. В терем к царице Любаве.
Та ахнула, ужаснулась:
– Феденька! Мальчик мой!
И стал он тем же самым мальчиком Федей, который бежал к матери после нападения страшного зверя петуха, который плакал, жалуясь на разбитые коленки… Будь ему хоть сорок лет, хоть восемьдесят – для матери он всегда малышом и останется.
– Маменька…
И Любава так и захлопотала вокруг сына.
Лекаря позвала, напоила-успокоила, уложила… ладно уж! Сонного зелья подсыпала. А сама отправилась разузнавать, что и как. К Борису, конечно, куда ж еще? Пропустили ее сразу. Не заставили ожидать.
* * *
– Государь!
– А, Любава Никодимовна? Проходи, коли пришла.
– Государь, я не просто так…
– Фёдор у тебя?
– У меня. Спит он сейчас, истревожился, бедный!
– Несчастный малыш, – произнесла царица Марина. Любава только зубами скрипнула. И не придерешься ни к тону, ни к словам. Но почему ей чуется тщательно спрятанная издевка?
– Государь? – Любава подчеркнуто не обратила внимания на царицу Марину.
– Тут дело такое, Любава Никодимовна. Допросили всех по горячим следам, клянутся джерманцы, что ничего в еду не подкладывали. Да и царевича в первый раз увидели. И не думали, что зайдет он к ним. Допросили Истермана со всем уважением. В кабак они пришли… не туда они сначала пойти хотели. Сам Фёдор решил заглянуть, посидеть там. Не могли на него джерманцы покушаться.
Дурой Любава не была. И понимала, что ежели так… схватить невиновного можно. А кто запретит убийце еще раз яда подсыпать?
– А кто тогда? Кто мог это злодейство совершить?
– Будем искать, Любава Никодимовна. А покамест охрану к Фёдору приставим. А то любит он везде гулять и об опасности не думает.
Любава кивнула:
– Женить его надобно, государь. Чай, с хорошей-то женой гулять его и не потянет!
Тут даже Марина не нашлась, что возразить.
Борис кивнул:
– Смотри, Любава Никодимовна. Успенский пост прошел, осеннюю ярмарку отгуляли. Впереди Рождественский пост. Скоро уж начнется  [35].
– Вот на Святки можно и смотрины назначить. Пока оповестим всех, пока пригласим боярышень, пока съедутся они в Ладогу… как раз и ко времени будет.
Любава кивнула.
С нужным ей человеком она собиралась переговорить раньше. Или Платошу попросить, он справится. На то и Раенский.
– Поговорю я с Фёдором.
– А там и посмотрим. Татей мы искать будем, а Фёдор пусть к свадьбе готовится.
Любава кивнула.
Не было бы счастья, да несчастье помогло, не иначе. И Маринка, чертовка такая, не против. Сидит, молчит, только глазищами своими черными так и стрижет по сторонам.
Гадина!
Точно, гадина!
Нельзя такой красивой быть. Тем паче быть красивее Любавы.
* * *
Ужинали все вместе, как и положено то в семье.
Боярин Заболоцкий во главе стола, супруга рядом, сын, потом уж по старшинству.
Прабабушка могла бы и рядом с хозяином сесть, да не стала. Чего его лишний раз дразнить?
Ужинали спокойно, уже потом, когда ложки отложили, Алексей Иванович и поинтересоваться решил:
– Надолго ли к нам, Агафья Пантелеевна?
– Скоро уж уеду, – отмахнулась прабабка. – Снег ляжет, дороги замерзнут как следует, я и отправлюсь по своим делам. По весне вернусь.
На лице у боярина было написано: «Чтоб тебе там льдом покрыться, ведьма старая». Но промолчал.
Оно, конечно, сейчас волхву в родне иметь неполезно. Не одобряют этого.
А с другой стороны… кто тебя лечить-то будет, когда сляжешь? В храм бежать, молиться там, лоб разбивать? Поможет тебе, как же!
Еще и лоб болеть будет.
Все в воле Божьей? Так-то да, но и самому лечиться надобно. Бог там поможет, где ты сам не совладаешь, а коли ты дурак от рождения, то Боженьку не ругай. Сам ты себя в могилу и сводишь.
– Хорошо, Агафья Пантелеевна. Ты знаешь, мы тебя всегда видеть рады.
– Знаю, Алешенька. Знаю. И поверь, благодарна я вам за кров, за уход. Устя мне очень помогла.
– Устя?
– Я ее чуточку поучила, как за болящими ухаживать. Авось в семейной жизни пригодится.
Боярин смотрел вопросительно, но волхва была сама невинность, и постепенно расслабился Алексей Иванович. Выдохнул, успокоился.
– Может, и полезно будет.
– А то как же. Вот нянька ее болела, Устяше и работа была. Ухаживать, досматривать. Мало ли как в будущем сложится, чай, у Устиньи и свекровь будет, и дети болеть могут…
  
– Это верно.
Боярин кивнул.
Судя по тому, что сказала волхва… своим штучкам она Устю не учила. А помощь болезным и немощным – то всегда пригодится.