"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Хизер немного помрачнела.
— Идеальный сценарий для фаната Алана Тьюринга, — продолжал Кайл. — И дело не только в том, что идея зашифровать послание инопланетян понравилась бы и самому Тьюрингу — он, как ты знаешь, во время войны взломал шифровальную машину нацистов — но и в том, что тест Тьюринга подтверждает то, что пытались сказать существа с Эпсилона Эридана. Тьюрингово определение искусственного интеллекта требует, чтобы мыслящий компьютер обладал всеми теми же недостатками и слабостями, свойственными обычной жизни из плоти и крови; иначе его реакции будет легко отличить от реакций настоящего человека.
Хизер на мгновение задумалась.
— Что ты собираешься сказать Чите?
— Правду. Я думаю, что где-то в глубине души — если какую-то часть Читы вообще можно назвать душой — он и так уже знает. «Чужаки», говорил он, «идеально подходит». — Кайл покачал головой. — Компьютеры могут развить сознание — но не совесть. — Он вспомнил попрошаек с Куинн-стрит. — По крайней мере, совести у них будет не больше, чем у нас самих.
36
После ланча Хизер вернулась к себе в офис, чтобы продолжить работать со своим конструктом. Тем временем Кайл и Бекки рассказали Чите, что Хизер выяснила относительно послания Ханекера. ПРИМАТ был флегматичен, как всегда.
Бекки пользовалась большим конструктом до ланча, так что сейчас пришла очередь Кайла. Он оставил Читу включённым, а сам, с помощью дочери, забрался в конструкт, чтобы решить в психопространстве последнюю нерешённую проблему.
Кайл распланировал всё в голове до мельчайших деталей. Он будет ждать в проулке рядом с Лоренс-Авеню-Уэст; он проезжал мимо этого здания достаточно часто, чтобы хорошо знать его окрестности. Он знал, что Лидия Гурджиефф работает примерно до девяти вечера. Он дождётся, пока она выйдет из здания и пойдёт по проулку, по его восточной стороне. И в этот момент Кайл выступит из тени.
— Миз Гурджиефф? — спросит он.
Гурджиефф испуганно вскинет взгляд.
— Да?
— Лидия Гурджиефф? — повторит Кайл, словно у него ещё остаются причины сомневаться.
— Да, это я.
— Меня зовут Кайл Могилл. Я отец Мэри и Бекки.
Гурджиефф начнёт пятиться.
— Оставьте меня в покое, — скажет она. — Я вызову полицию.
— Конечно, пожалуйста, вызывайте, — ответит Кайл. — И хотя вы работаете не по лицензии, давайте ещё позовём сюда представителей Ассоциации психиатров Онтарио и Медицинского совета Онтарио.
Гурджиефф продолжит пятиться. Она оглянется через плечо и увидит ещё один силуэт в конце переулка.
Кайл будет смотреть на неё, не отводя взгляда.
— Это моя жена Хизер, — пояснит он небрежно. — Полагаю, с ней вы уже знакомы.
— М-мисс Дэвис? — запнётся Гурджиефф, если вспомнит имя и лицо женщины, с которой она встречалась всего однажды. Потом: — У меня SOS-свисток [1305].
Кайл почти равнодушно кивнёт. Он постарается, чтобы его голос звучал совершенно ровно.
— И вы, без сомнения, рады им воспользоваться даже тогда, когда никакого насилия нет и в помине.
В этот момент заговорит Хизер:
— Так же, как вы рады были обвинить моего отца в моём растлении, несмотря на то, что он умер ещё до моего рождения.
Гурджиефф замрёт на месте.
Хизер подойдёт ближе к ней.
— Мы не собираемся вам делать ничего плохого, миз Гурджиефф, — скажет она, слегка разведя руками. — Даже мой муж не собирается вас и пальцем касаться. Но вам придётся нас выслушать. Вы услышите о том, что вы сделали с Кайлом и с нашей семьёй. — Хизер поднимет руку с зажатым в ней записывающим устройством. — Как видите, у меня здесь видеокамера. Я собираюсь всё это записать — чтобы не было никаких разночтений, никаких различных интерпретаций, никакой возможности выставить всё в ином свете. — Она помолчит, после чего её голос сделается резче. — Никаких фальшивых воспоминаний.
— Вы не можете, — скажет Гурджиефф.
— После того, что вы сделали со мной и моей семьёй, — глухо ответит Кайл, — я полагаю, мы можем делать практически всё, что хотим — в том числе опубликовать эту запись вместе с другими изобличающими уликами. Моя жена в последнее время стала чем-то вроде знаменитости; её часто показывают по телевизору. Она способна предостеречь весь мир от того нездорового сорта злобных мошенников, к которому принадлежите вы. Вам, возможно, и не нужна лицензия, но бизнес свой вы всё равно можете потерять.
Гурджиефф оглянется по сторонам, словно загнанное в угол животное, оценивающие шансы бегства; потом она снова повернётся к Кайлу.
— Я слушаю, — скажет она, наконец, скрещивая руки на груди.
— Вы понятия не имеете, — скажет Кайл, — как сильно я люблю своих дочерей. — Он сделает паузу, давая словам проникнуть вглубь сознания. — Когда родилась Мэри, я был счастливейшим человеком на планете. Я любовался ею целыми часами. — Он отвёл взгляд, вспоминая. — Она была такая маленькая, такая крошечная. Её пальчики — я не мог поверить, что бывает что-то настолько маленькое и изящное. С того мгновения, когда я впервые увидел её, я знал, что готов умереть за неё. Вы это понимаете, миз Гурджиефф? Я принял бы за неё пулю в сердце; я вошёл бы в горящий дом. Она была для меня всем. Я не религиозен, но впервые в жизни я по-почувствовал на себе благословение.
Гурджиефф посмотрит на него, по-прежнему вызывающе, но ничего не скажет.
— А потом, — продолжит Кайл, кивая жене, — одиннадцать месяцев спустя, Хизер снова оказалась беременна. И, знаете ли, у нас тогда было туго с деньгами; на самом деле мы не могли позволить себе ещё одного ребёнка. — Они с Хизер обменяются грустными улыбками. — Вообще-то Хизер предложила сделать аборт. Но мы оба хотели второго ребёнка. Я взял кое-какую дополнительную работу — вечерние занятия плюс репетиторство. И мы как-то справились, как и все обычно справляются.
Кайл посмотрит на Хизер, словно раздумывая, хочет ли он делиться этим с женой — тайной, которую он хранил все эти годы. Но потом он слегка пожмёт плечами, зная, насколько бессмысленными станут эти опасения уже очень скоро, и продолжит:
— Я говорю правду, миз Гурджиефф — у нас уже была девочка, и, честно говоря, я надеялся на мальчика. Вы понимаете — с которым можно будет играть в мужские игры. Я, дурак, даже думал назвать его Кайл-младший. — Он сделал глубокий вдох, затем шумно выдохнул. — Но когда ребёнок родился, это оказалась девочка. Я не сразу это осознал — мне понадобилось секунд двадцать. Я знал, что третьего ребёнка у нас не будет. — Он снова бросил нежный взгляд на Хизер. — Вторая беременность оказалась очень тяжёлой для моей жены. Я знал, что у меня никогда не будет сына. Но это не имело значения, потому что Бекки была идеальна.
— Послушайте, — заговорит Гурджиефф. — Я не знаю…
— Да, — резко перебьёт её Кайл. — Да, вы не знаете — вы вообще ничего не знаете. Мои дочери были для меня всем.
Гурджиефф попытается снова.
— Каждый в вашем положении так говорит. Лишь от того, что вы так говорите, это не становится правдой. Я провела с вашими дочерьми сотни часов, разбираясь со всем этим.
— Вы хотите сказать, что провели сотни часов, внедряя им в головы свои идеи? — скажет Хизер.
— Опять же, так все говорят.
Кайл не выдержит и взорвётся от ярости.
— Будьте вы прокляты, вы, тупая… — Он замолкнет, по-видимому, подыскивая несексистский эпитет, но потом продолжит, как будто слово, которое он ни разу не произнёс за много лет, подходило к ситуации, как никакое другое: — Вы, тупая сука. Вы настроили их против меня. Но Бекки одумалась, и…
— Вот как? — самодовольно скажет Гурджиефф. — Да, такое тоже случается. Люди прекращают бороться, решают прекратить битву. То же самое, знаете ли, происходило в нацистской Германии…
Ну да, нацистская Германия. Она скажет что-нибудь настолько же дебильное.