"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Она не могла попрощаться с ним; прощаться было не с кем. То, что случилось все эти годы назад, уже случилось — ничего не изменить.
Но она не была готова удалиться.
Она никогда не была в Алгонкинской радиообсерватории, закрытой уже более четверти века. Понадобилось множество попыток, чтобы отыскать его воспоминания об этом месте — двигаясь извилистым путём от его воспоминаний о ней к его болезненной рефлексии там, за заблокированной снегом дверью. Но в конце концов у неё получилось.
  
Невероятно, но послание инопланетян действительно было.
Оно представляло собой диаграмму Дрейка; если теории Хомского хоть как-то верны и для других биологических видов, то одной из синтаксических структур, используемых всеми участниками межзвёздных радиокоммуникаций, была решётка, составленная из простого числа колонок и простого числа строк.
Как всегда, существовало две возможные интерпретации, но в данном случае правильная была очевидна, поскольку в ней картинка оказывалась обведена по краю рамкой шириной в один пиксель.
Рамка также пересекала картинку в трёх местах, деля её таким образом на четыре панели: это было похоже на комикс. Хизер на секунду подумала, что, возможно, Кайл был прав — это межзвёздная шутка-убийца.
Поначалу Хизер опасалась, что не будет способа определить, в каком порядке должны быть выстроены панели: слева направо, справа налево, сверху вниз или снизу вверх. Однако после более пристального рассмотрения ответ стал очевиден: один из краёв каждой панели оказался выщерблен. Над самой правой панелью имелся единственный пиксел, отгороженный пустым пикселем с каждой стороны; над другой панелью таких пикселей было два; над третьей — три, и над четвёртой — четыре; пикселы с очевидностью нумеровали панели справа налево.
Первая панель — крайняя правая — изображала несколько произвольно разбросанных элементов, каждый из которых, если заменить единичные биты звёздочками, а нулевые — пробелами, выглядел примерно так: 
 
******
 
* ** *
 
******
 
Вторая панель на первый взгляд изображала то же самое. Взаимное расположение элементов было другим, но казалось настолько же произвольным. Однако, приглядевшись к одному из них, Хизер заметила, что элементы на двух панелях отличаются друг от друга. На второй они выглядели вот так:
 
******
 
**** *
 
******
 
Джош немедленно окрестил элементы первого типа «глазами», а второго — «пиратами». Хизер не сразу сообразила, почему: у пиратов, по его мысли, один глаз был скрыт наглазной повязкой.
На третьей панели было больше пиратов, чем глаз, и они были расположены так, что глаза оказались в окружении пиратов.
На четвёртой панели глаз не было; остались одни лишь пираты.
Хизер знала, что Джош как-то интерпретировал послание, но она решила не рыться в его памяти, а попытаться решить задачу самостоятельно.
Однако в конце концов она сдалась и снова обратилась к памяти Джоша. Он нашёл разгадку довольно быстро, и Хизер огорчилась тому, что не смогла прийти к тем же выводам сама. Каждый элемент состоял из восемнадцати пикселов — но их этих восемнадцати четырнадцать образовывали рамку вокруг центральной группы из четырёх пикселей: только эти четыре — вполне буквально — и нужно было брать в расчёт. Без рамки и с нулями и единицами вместо пробелов и звёздочек глаза выглядели так:
 
0110
 
А пираты — вот так:
 
1110
 
Двоичные числа. Глаза представляли собой двоичный эквивалент шести, пираты — четырнадцати.
Эти числа ничего не значили для Хизер.
Как поначалу и для Джоша. Но Хизер сидела, скрючившись, внутри гиперкуба, тогда как Джош имел доступ к обсерваторной библиотеке в Алгонкин-Парке, и в первой же книге, которую он открыл — это был «Физико-химический справочник для компаний по производству синтетических резин» — на форзаце оказалась периодическая таблица.
Ну конечно. Атомные числа. Шесть — это углерод.
А четырнадцать…
Четырнадцать — это кремний.
Джоша осенило в одно мгновение. Хизер не смогла понять, был ли шок, который она ощутила, её собственным, или что-то также пришло от него — призрачное эхо.
Первая панель показывала углеродов, занимающихся своими делами.
Вторая — пришествие кремниев.
Третья — кремнии полностью окружают углеродов.
И на четвёртой — мир, в котором остались одни лишь кремнии.
Проще не придумаешь: биологическая жизнь, основанная на углероде, вытесняется основанным на кремнии искусственным интеллектом.
Хизер порылась в памяти Джоша в поисках информации о звезде, с которой пришло сообщение.
Эпсилон Эридана.
Звезда, которую слушали бесчисленное количество раз в рамках проектов SETI. Звезда, от которой никогда не было зафиксировано никаких сигналов.
Как и человечество, цивилизация Эпсилона Эридана предпочитала слушать, а не передавать. Но одно сообщение — последнее предупреждение — кто-то всё же успел оттуда послать, пока не стало слишком поздно.
Хизер, Кайл и Бекки встретились в тот день за ланчем в «Водопое», который в воскресенье был заполнен в основном туристами. Хизер рассказала им о том, что её удалось извлечь из мёртвой памяти Джоша Ханекера.
Кайл шумно выдохнул и отложил вилку.
— Туземцы, — сказал он. — Как коренные канадцы.
Хизер и Бекки непонимающе уставились на него.
— Или австралийские аборигены. Или даже неандертальцы — мне Стоун про них рассказывал. Снова и снова тех, кто был первым, вытесняют — полностью или частично — те, кто приходит позже. Новое никогда не поглощает старое — оно сменяет его. — Он покачал головой. — Уж не знаю, сколько я слышал докладов на разных конференциях по искусственному интеллекту о том, как производные от компьютеров формы жизни будут заботиться о нас, будут работать в партнёрстве с нами, будут вести нас к новым высотам. Но с чего бы им это делать? После того, как они превзойдут нас, для чего мы им будем нужны? — Он помолчал. — Полагаю, жители Эпсилона Эридана узнали это на собственном опыте.
— И что же нам делать? — спросила Бекки.
— Не знаю. Тот банкир по фамилии Налик, который ко мне приходил, хотел похоронить мою работу по квантовым вычислениям. Может быть, стоит позволить ему это сделать. Если подлинное сознание возможно лишь с квантовомеханическим элементом, то, наверное, нам следует прекратить все эксперименты с квантовыми вычислениями.
— Нельзя загнать джинна обратно в бутылку, — сказала Бекки.
— Нельзя? Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как в последний раз взрывали ядерную бомбу — и в этом есть заслуга тех людей, что продолжили работу Джоша в «Гринпис». Такие люди верят, что джинна можно загнать обратно.
Хизер кивнула.
— А ты неплохой психолог для компьютерщика.
— Четверть века совместной с тобой жизни не могли пройти даром. — Он помедлил. — Джош покончил с собой в девяносто четвёртом. Вторая книга Роджера Пенроуза о квантовой природе сознания к тому времени уже вышла, а Шор только-только опубликовал свой алгоритм, с помощью которого гипотетический квантовый компьютер мог бы факторизовать очень большие числа. Ты рассказывала, что Джош любил говорить о будущем; возможно, он раньше всех углядел связь между квантовыми вычислениями и квантовым сознанием. Но держу пари, что он также знал, что человечество никогда не обращает внимания на предупреждения о вещах, опасные последствия которых не проявятся ещё долгие годы — иначе экологический кризис, с которым боролся Джош, никогда бы не случился. Нет, я уверен, что по мысли Джоша он делал так, чтобы содержимое послания стало достоянием гласности в момент, когда оно нам нужно больше всего. Готов спорить — он оказался достаточно наивен, чтобы предположить, что правительство не засекретит зашифрованное сообщение. Он, вероятно, полагал, что это послание будет первым, что расшифрует квантовый компьютер в рамках публичной демонстрации своих возможностей. Какое из этого получилось бы шоу! Именно тогда, когда человечество вплотную приблизилось к прорыву, делающему возможным подлинный искусственный интеллект, появляется послание со звёзд, недвусмысленно призывающее: Не делайте этого!