"Современный зарубежный детектив". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
Мы прислоняемся спиной к стене, и он заводит с девочками беседу:
– Меня зовут Юан, а тебя?
И умолкает, забавно вскинув брови.
Но ни та ни другая не соизволят ему отвечать.
– Это Дейзи, – показываю я. – А это Элла.
– А мне показалось, что у меня в глазах двоится.
Сестры продолжают молчать.
– Они это уже не раз слышали, – шепчу ему на ухо.
– А это что? Чаек кормить?
Он тянет руку к пакету с хлебными крошками, но Элла крепко прижимает его к животу. Он поворачивается ко мне. «Помоги», – говорит его беспомощное лицо.
Посмеиваясь, я качаю головой.
Юан снова разгибается, смотрит в небо, оглядывается и опять наклоняется.
– Идея! – Он потирает руки. – Кто хочет мороженого?
– Я! – кричат обе в один голос, машут ручками и стучат ножками.
– Может, сначала чаек покормим? – спрашивает он.
– Нет! – вопит Элла, стараясь освободиться от ремешка, удерживающего ее за плечи и пояс. – Они не голодные.
– Вся в мать, – говорю я, помогая ей, а потом и Дейзи. – Никак потерпеть не может.
Они бегут по дорожке в сторону магазина «Ди Роллос», топая сапожками по соленым лужицам, натекшим из коробок с рыбой, которые грузят в кузов грузовичка. Юан берет меня за руку, а другой рукой толкает коляску. Мы приходим в магазин, и Элла указывает пальчиком на самый большой вафельный рожок.
– Да ты съесть не успеешь, растает, – говорит ей хозяин, которого зовут Джанлука. – Ну надо же, какие люди! – восклицает он, увидев Юана, и выходит из-за стойки пожать ему руку. – Что, погостить приехал?
– Нет, насовсем, – отвечает тот. – В Лондоне жить невозможно – приличного мороженого днем с огнем не найдешь. – Он смотрит на Эллу и Дейзи. – Ну, какое выбрали?
Элла цепляется за его джинсы и прыгает на месте:
– Мне с шоколадом, мне с шоколадом!
Он бросает на меня быстрый взгляд и подмигивает:
– Меня это нисколько не удивляет. Интересно почему?
Джанлука накладывает в рожок два шарика мороженого, передает Юану, а тот вручает Элле. Она смотрит на него изумленными, полными восторга глазами, потом, удовлетворенно причмокивая, начинает слизывать верхушку.
– А тебе, Дейзи?
А Дейзи стоит в сторонке и наблюдает за происходящим. Хочет что-то сказать, но ни один звук не вылетает из ее рта. Неуверенно смотрит на меня. Юан поднимает ее повыше, она упирается ручками в стекло витрины, хмуря бровки, разглядывает подносы, потом снова ошеломленно смотрит на меня.
– Ты всегда выбирала мятное, – подсказываю я. – Какое папа любит.
Она кивает, и Юан опускает ее на пол. Она подбегает ко мне, обвивает ручкой мою ногу и сует в рот большой пальчик.
– Ты уверена, что они совершенно одинаковые? – спрашивает Юан, доставая из кармана деньги.
Я пожимаю плечами:
– Ты тоже заметил? Да, они совсем разные. С самого рождения заметно было.
Кладу руку на шапочку Дейзи.
– Дейзи у нас скромница, – говорит Джанлука, перегибаясь через стойку и протягивая ей рожок. – И ничего в этом нет плохого, верно, bambina? [551]
Она улыбается в ответ, устраивается в коляске и принимается за мороженое.
Повязываю им на шеи салфетки – Юан тем временем держит мою порцию. Мы прощаемся и выходим на залитую солнцем улицу. Идем к рыбакам, рассаживаемся рядом с ними на перевернутые ящики, Элла сразу втискивается между Юаном и мной. Над нашей головой с криками кружат чайки, потом садятся неподалеку и начинают, толкаясь, клевать кем-то брошенный недоеденный сэндвич с ветчиной.
– Бузотеры и вымогатели эти чайки, вот кто они, – раздается голос Каллума.
Он очищает сеть от запутавшихся в ней водорослей, швыряя их через плечо.
– Как считаешь, а, Дейзи? Надоели небось своими криками, верно?
Каллум ей нравится, и вместо ответа она отдает мне подержать мороженое и закрывает ладонями уши. Он смеется, наклоняется, чтобы пощекотать ей коленки, и она соскакивает с колясочки и пытается поднять пустую сеть для ловли лобстеров и подтащить ее поближе к остальным.
– Как бизнес, нормально? – спрашивает Юан.
– Грех жаловаться.
Каллум пропускает сквозь сеть иглу, заделывая прорехи.
– Что ни наловим, все идет нарасхват – и крабы, и лобстеры. Дорогие рестораны у вас там, в Англии, скупают все на корню.
– Все, Англия больше не наша, – говорит Юан. – Я вернулся, буду жить дома.
– Вот это ты молодец. Взялся наконец за ум, верно, Грейс? – смотрит на меня Каллум. – Что скажешь? Юан вернулся в родные края, к себе на север.
– И не говори, просто здорово!
Разница между моими словами и тем, что я чувствую сейчас, столь велика, столь огромна, что меня бросает в дрожь, чувства мои подобны шампанскому в бутылке, которую взболтали, и пробка вот-вот хлопнет и вылетит, и из горлышка ударит струя. Я скорей встаю и помогаю Дейзи тащить сеть. Оглядываюсь – Юан сидит, где сидел, и улыбается.
Глава 10
Выхожу вслед за Юаном из монастыря. Он так и кипит от злости. Руки и ноги его дрожат, это видно, когда он садится в машину. Он трогает, мы молчим, пока он не идет на обгон грузовика чуть не на повороте дороги, и я прошу его снизить скорость. Он не отвечает, просто сворачивает на придорожную стоянку. Впереди на горизонте собираются тучи, ветер гонит их прямо на нас.
– Послушай, брось ты это дело. У тебя своих проблем полно, – беру его за руку. – Не хватало, чтобы и ты пострадал. Я этого не хочу. Лучше брось меня, сама выпутаюсь как-нибудь.
Он отрывисто смеется.
– Интересно, как ты это себе представляешь? Возьму вот так и брошу, пропадай, мол… Ты же мне ближе родных сестер. Ты у меня вот где. – Он стучит кулаком себе в грудь. – Ну уж нет, дудки! Не за того меня принимаешь. Лучше послушай вот что… нам надо ее перехитрить.
– Как?
– А вот как. Скажем, что в ту ночь, когда погибла Роза, мы были вместе. Прямо так, внаглую. А что? У нее нет никаких доказательств. Кто ей поверит? Кто поверит такой, как она, с ее прошлым – психушка, наркотики, тюрьма. Да она такой же надежный свидетель, как я папа римский.
– Но если мы скажем, что были вместе, это будет ложь. Ты предлагаешь мне лжесвидетельство, так, что ли?
– Грейс, это же не для суда, о суде и речи быть не может.
– Тем не менее.
Я напряженно размышляю. Нет, я не смогу. Двадцать четыре года я скрывала правду, то есть лгала, но на новую ложь не могу решиться. Дело в том, что в полиции меня и не допрашивали как следует о том, как погибла Роза. Сразу приняли версию, что смерть ее – трагический несчастный случай, что никто ничего не видел и не слышал. Мне так и не пришлось оправдываться и защищаться, но я абсолютно уверена, что перед лицом Пола не смогла бы разыгрывать невиновность.
– Никак не могу поверить, что она превратилась в такую… – не уточняю, в какую именно. – От прежней девочки ничего не осталось.
– Она всегда была такой. И не только с тобой. Ты просто сейчас видишь ее с другой стороны. Курить хочется. – Он открывает дверцу машины. – Будешь?
– Нет.
Я отключила мобильник и теперь вижу, что звонил Пол. Говорить с ним сейчас не могу – после. Вместо этого набираю ему текст: «Буду дома позже. Обед в духовке».
Сижу, откинувшись на спинку, грызу ногти, совершенно расстроенная и напуганная, совсем не ожидала, что поездка в монастырь так обернется. Никакие слова, ни мои, ни Юана, на Орлу не подействовали. Кажется, даже наоборот. Чем больше она убеждалась в том, что я ужасно боюсь ее угрозы все рассказать Полу, тем тверже становилась ее решимость это сделать.
Начинается дождь, да такой сильный, что Юан возвращается в машину. Льет как из ведра. Мы смотрим на потоки воды сквозь ветровое стекло. Тяжелые, низкие тучи поливают землю, прибивают траву, в ямках и рытвинах быстро образуются лужи. Несколько овец, втянув голову и прижимаясь друг к другу, стоически ждут непонятно чего на склоне холма, копыта их скользят по его скалистой поверхности.