"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Матрос задумался, на его лице, покрытом веснушками, отобразилось раздумье. Затем Федор вздохнул и отлучился к своему вещмешку. Вернулся он со свертком, в который был аккуратно спрятан морской кортик.
— Владей! — Федор протянул мне подарок и я обнажил равноострый клинок длиной более тридцати сантиметров с рукоятью из слоновой кости. Ножны были украшены затейливыми узорами — Это мой трофей, я его у нашего бывшего командира корабля отобрал. Зверь был похлеще твоего жеребца! Чуть что не так, он норовил матросикам кулаком в лайковой перчатке в зубы заехать.
Заметив мой жадный взгляд, устремленный на его пистолет, матрос аж вцепился в кобуру — Не, малой, маузер я тебе не дам, он наградной! Сам товарищ Троцкий вручил! Если ты не будешь хвалиться, я тебе могу револьвер достать — у Самойленко лишний револьвер есть. Только давай договоримся: револьвер не игрушка и у меня из-за моей доброты не должно быть неприятностей!
Я кивнул — Договорились!
На этот раз матрос отсутствовал дольше, он принес потертую кобуру на таком же видавшем виды ремне. Из кобуры я достал Бульдог, который был слишком мал для этой кобуры, в которую вполне поместится наган. Скорее всего от нагана и была эта кобура. С другой стороны, я не мог носить этот револьвер в кармане, хотя именно для скрытого ношения и был создан этот карманный револьвер. Я проверил барабан — в нем были пять патронов. Маловато, но хоть что-то!
— Спасибо, Федор! Ты настоящий друг! Ты не поможешь раздобыть сыромятной кожи и несколько ремешков?
— Пойдем к шорнику, сам возьмешь что тебе нужно.
Дядька лет пятидесяти выслушал мои хотелки, посмотрел на мои рисунки на листе бумаги и задумался. Затем взял мой Бульдог и выкроил под него кобуру скрытого ношения, мастерски прошил все дратвой и закрепил ремни с пряжками — Держи, Пашка! Револьвер пусть в этой кабуре твоей хитрой пусть лежит, пока кожа не высохнет. Она как перчатка облегать револьвер будет. Нужно потом кожу маслом смазать, чтобы не трескалась!
Федор только головой крутил от удивления — Эт куда же ты такую кобуру присобачить хочешь? Уж больно ремешки короткие!
Я задрал штанину — На ногу вот сюда прикреплю и не один беляк не додумается здесь оружие искать. А еще бы мне вот это кортик на спину ремнями закрепить.
Шорник покачал головой — Тоже хочешь скрыть, что у тебя есть кинжал? Хитро!
Федор протянул — Да уж! Хитро придумал, придется при проверках подозрительных еще и по спине хлопать и просить штанины задрать.
— А еще и рукава проверять! Мне бы еще финку, я бы ее между локтем и кистью закрепил.
Шорник снисходительно улыбнулся — Есть у меня финский нож пукко, мне его отдали в счет выполненной мною работы. Держи, Пашка!
Я получил традиционный пуукко с долом, клинок прямой, небольшой длины, немного короче деревянной рукояти, примерно около десяти сантиметров, со сравнительно толстым обухом. Шорник сам закрепил ножны на моем предплечье и полюбовался на свою работу — А что, вроде хорошо вышло, носи и помни дядю Жору!
Я проверил как подаренная финка выходит из ножен и протянул по мужски руку. Шорник пожал ее и попытался скрыть улыбку в усах. В этот момент появился настоящий хозяин тела — Гриша, вот ведь повезло тебе: такие синемы удалось посмотреть, я сейчас первую серию посмотрел, а что это ты успел пока меня не было выцыганить? Ладно, позже покажешь, я ушел дальше фильму досматривать.
Я мысленно пожелал пацану успехов, фильмов я посмотрел много, будет чем заняться ребенку. Лишь бы в воспоминания о войне не влез.
Глава 2
Сегодня, двенадцатого июля одна тысяча девятьсот девятнадцатого года, под Екатеринославом в ночном бою против деникинцев погиб наш комиссар Арон Яковлевич Дагин. Честно говоря, я в душе к евреям отношусь с подозрением. Вот и в этом времени почему-то дети Израиля стали комиссарами, по непонятной мне причине евреи стараются в армии занять именно эту должность — главное чтобы язык был подвешен хорошо и рука не дрожала при расстреле взятых в плен врагов народа! Поэтому я не был расстроен его гибелью.
Едва помещаясь в выкопанном по моему предложению наспех окопчике, пулеметный расчет поддерживал огнем нашу роту, а я вот уже второй час я набивал патроны в пулеметные ленты — наш Максим был просто прожорлив, а возможно пулеметчик Митрофан не умел стрелять, экономя патроны. Митрофан предпочитал длинные очереди, большей частью стреляя в «молоко».
Когда нашего пулеметчика ранили в голову, я кивнул второму номеру на ящик из под снарядов — Семен, подтащи этот ящик, я за пулемет встану.
Семен, рабочий-токарь растерянно посмотрел на пулемет, однако кроме как подавать ленты на большее он был не способен — Ну что же, постреленок, посмотрим на что ты могешь!
Я поднялся на ящик и взялся обеими руками за ручки, попробовал как ствол пулемета поддается моим рукам. Затем я прикинул силу ветра и навел пулемет на выстрелы вражеского пулемета, который не давал нашим бойцам поднять головы. Нажав спусковой рычаг, я нащупал белогвардейского пулеметчика и через минуту тот замолчал. Затем пулемет опять начал поливать наши позиции, видно вместо убитого лег второй номер. Я опять короткими очередями уничтожил врага и стал бить по вспышкам винтовок белогвардейцев, постепенно уничтожая беляков одного за другим.
— Семен, ленту! — мой второй номер подал полную ленту и я зарядил ею свой Максим.
Я как снайпер заставил беляков прекратить огонь, деникинцы растерялись — они видели как пулемет красных уничтожает с ужасающей методичностью самых активных стрелков. На какое-то время у нас установилось затишье. Подошел командир полка и ошарашенно переводил взгляд то на меня, то на пулемет.
— Ты меня удивил, малец! Благодаря тебе мы можем передохнуть. А я то гадал, с какого перепугу Митрофан так ловко контру расстреливает! Федор, поди ка сюда! — комполка поманил к себе матроса, который метрах в двадцати заряжал магазин своей трехлинейки — Короче, Федя! Я тебя прикрепляю к пулеметному расчету, будешь вторым номером, а Семен вам ленты патронами будет снаряжать. За Пашку ты, Федя, лично отвечаешь! У нас в полку таких метких пулеметчиков больше и нет. Патронов и так не много, а они их расходуют без сожаления. Они видно считают — раз государственные, можно стрелять черт знает куды, только не во врага. С этого дня Пашка, ты первый номер пулеметного расчета!
Я несколько раз уничтожал желающих воспользоваться пулеметом с выбитым расчетом и вскоре белые не выдержали моего убийственного огня и отступили метров на двести. Я толкнул матроса — Готовься, Федя! Мы с тобой за тем деникинским пулеметом поползем. Надеюсь по пластунски тебя учили передвигаться?
Федор приподнялся и тут же упал, но по нему никто не стрелял — Я сам схожу за пулеметом, ты тут нужнее — если меня обнаружат, отсечешь их очередями!
Федор оставил винтовку и достал свой маузер, соединив кобуру с пистолетом. Закуси в губами ленточки, Федор пополз вперед, временами останавливаясь и высматривая возможную опасность. Ему удалось добраться до пулемета, оставленного деникинцами и Федор потянул его в нашу сторону, прихватив еще три винтовки, которые он тащил за ремни. А найденные две пулеметные ленты, набитые патронами, Федор повесил себе на шею. Беляки заметили движение и открыли огонь из винтовок, перебежками пытаясь вернуться на оставленные позиции. Я тут же прошелся из пулемета по стрелявшим, которых после пары коротких очередей стало меньше почти в два раза. Беляки усилили обстрел, к перестрелке присоединялись все больше и больше солдат добровольческой армии и мне пришлось стрелять длинными очередями, не давая белым прицелиться и перегруппироваться.
Когда Федор вернулся, беляки поняли, что остались с носом и прекратили стрельбу. Опять нас навестил комполка — Что у вас за стрельба?
Федор гордо указал на трофей — Мы с Пашей покумекали и решили беляков лишить пулемета. Пашка просто красава — не давал белым голову поднять, я с ним в разведку хоть сейчас готов пойти!