Отныне моя

Катя задумалась и решительно взяла в руки ножницы.
Через секунду она тряхнула разрезанным свертком.
Катя почувствовала, как полыхнули жаром щеки и повлажнели ладони. Перед ней лежала витая цепочка с подвеской из темно-синего сапфира. Под цвет ее глаз. Украшение она узнала бы из тысячи. Именно его преподнес ей Максим пять лет назад, когда приглашал ее провести вечер в кафе Артемьевска. А накануне поездки, утром, все закончилось. Никуда они не поехали. Подарок остался в доме Максима в райцентре.
Откуда подарок взялся в ее столе и когда?!
С планерки вернулась расстроенная, печальная Вероника. Поздоровалась и выдернула из розетки шнур от вскипевшего чайника.
— Доброе утро, Вероника! Я конфет с пряниками принесла и варенья земляничного. Давай чай пить! — пригласила Катя.
— Ой, давай! А то что-то утомилась я на планерке, в голове гудит! — обрадовалась Вероника и попросила: — Можно мне взглянуть?
— Пожалуйста, — Катя протянула украшение.
— Ничего себе, красота! — Вероника зачем-то потерла пальцами цепочку, внимательно изучила застежку, долго разглядывала камень и наконец со знанием дела изрекла: — Цепочка из белого золота, 585 пробы, на застежке клеймо! Белое золото сейчас в тренде. Да и сапфир, я думаю, не из дешевых — они разные бывают, сапфиры! — Она благоговейно протянула украшение назад.
Кате от потрясения стало трудно дышать. Она была уверена, что цепочка с подвеской — бижутерия: «Максим сошел с ума! Что мне теперь делать с таким дорогим украшением? Как быть?!»
— Екатерина Юрьевна, вы не подумайте чего! — приняла на свой счет замешательство Кати Вероника. — У меня крестная в ювелирном магазине всю жизнь работает! Ну и научила меня немного понимать. Красивое у вас украшение, ничего не скажешь, — она завистливо вздохнула.
«Ладно, потом разберусь!» — решила Катя и нервно убрала цепочку с подвеской в потайной кармашек сумки.
 
***
— Екатерина Юрьевна, как же я без вас, не справлюсь одна. Лучше уволюсь! — с отчаянием произнесла Вероника.
— Не говори глупостей, — строго поджала губы Катя. — Ты умница! С работой в поле обязательно справишься, все получится. А документация у тебя всегда на высоте!
Катя успокаивающе погладила ее по руке:
— Просто ты боишься коров, но это пройдет, вот увидишь! А к осени Светлана Ивановна возьмет тебе ветфельдшера, она мне говорила!
— Я кошек и собак мечтала лечить, а еще хомяков люблю! — печально ответила Вероника.
— Полюбишь и коров, — уже жестче сказала Катя и поднялась. — Удачи тебе!
— И вам удачи, — уныло прошелестела Вероника.
    
Глава 5
Катя
 
Катя вышла из здания, потопталась у двери перемычки. Подняла голову и вгляделась в узкую ленту грунтовой дороги, вьющуюся между зеленых волн травы для второго укоса. Дорога убегала к летнему лагерю, на выпас скота.
Да уж, намотала Катя по ней километры за пять проработанных в хозяйстве лет! На велосипеде в теплое время года, если позволяла погода. А в холод— на старом, дребезжащем уазике с завфермой, иногда на своей «семерке».
Все закончилось!
Она охватила прощальным взглядом современные коровники под поликарбонатными крышами. Аккуратное здание молочного цеха с добротной подъездной дорогой. Поднялась на цыпочки и вытянула шею, чтобы увидеть напоследок пряничный домик столовой и мехмастерские с крытым навесом под технику.
Проглотила подступившие к горлу слезы, на секунду зажмурилась и зашагала к зданию конторы.
Кате осталось только зайти в бухгалтерию, где сидела кадровичка, чтобы забрать трудовую книжку и попрощаться. Со Светланой Ивановной и завфермой простилась в пятницу — сегодня они уехали в район на совещание.
Катя вбежала на крыльцо и рывком открыла дверь.
 
***
Максим
3 августа 2020 года, понедельник
 
Максим въехал на крытую стоянку возле конторы, остановил свою шоколадную «японку» у Катиной скромной машины и облегченно расслабился.
Он был зол на мать. Даже словом не обмолвилась, что Катя рассчитывается из хозяйства! И если бы Максим не зашел накануне в пятницу в мастерские и не разговорился с завгаром, то и не узнал бы. А ему необходимо встретиться с ней. Под любым предлогом!
Не в Порецком же под пристальным вниманием десятков любопытных глаз ему ее ловить! Ничего, он дождется Катю здесь, на стоянке!
Внезапно Максим заметил, как она от перемычки свернула к конторе, взошла на крыльцо и скрылась за дверью: серая футболка, голубые джинсы, волосы резинкой завязаны в хвост… Ничего не изменилось.
Он почувствовал, как заколотилось сердце, в голове зашумело.
 
***
На Максима обрушился шквал воспоминаний. Сознание с фотографической точностью выдало россыпь картинок их короткого бурного романа пятилетней давности, так нелепо закончившегося.
Да они и не покидали его сознания никогда, эти картинки! Вот он захлопывает дверь веткомнаты, со скрежетом поворачивает ключ. Они только с Катей вдвоем, отгороженные от мира хлипкой дверью. Ее темно-синий взгляд полон желания и немого вопроса. Будто не решается его, Максима, о чем-то спросить. Ее взгляд проникает в самую душу, но он не спешит разбираться с вопросом. Потом!
Прочь ее футболку и джинсы прочь! А резинка на таких шикарных волосах зачем?! А зачем стягивающая система на такой красивой груди? Прочь систему! Тогда это казалось важнее. А с вопросом во взгляде так и не разобрался. Лоханулся! А вот Димка Озеров, видно, ответы на все Катины вопросы загодя приготовил. Да ладно, в прошлом все!
 
***
Он вынырнул из воспоминаний, когда Катя уже подходила к своей заскорузлой «семерке».
Резко толкнул дверку иномарки и вышел наружу. Катя остановилась, удивленно подняла брови, на лице отразилось смятение:
— Максим, ты?! Вернулся?
Максим хотел улыбнуться, но губы не слушались.
Он шагнул ей навстречу. Пристально вгляделся в любимое лицо. Сердце его сжалось.
Катя не шевелилась. Он бережно взял ее руку, прижал ее холодные пальцы к своей щеке и немного погодя отпустил.
С трудом разомкнул спекшиеся губы:
— Кать, я знаю все. Мать сказала. Как же так, Кать? — Максим боялся сделать что-то не то, очень боялся.
Он ощутил ее взгляд на своем лице:
— Мне нечего тебе сказать, Максим! А за сочувствие спасибо.
Она положила сумку в «семерку», оглянулась и добавила, глядя на его иномарку:
— Я видела эту машину возле магазина в Порецком в позапрошлое воскресенье. Твоя, значит? Красивая!