Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)

Саймон остановился; наступило молчание. Виллем огляделся вокруг. Он видел, что некоторые нидерландские коллеги все это уже знали, но другие слышали впервые и были поражены. Сам он относился к последним. Чтобы все это переварить, ему потребовалось несколько минут.
Ну что ж, по крайней мере, понятно, зачем его сюда пригласили. Очевидно, вся эта история как-то связана с Бо и с его поспешным отъездом из Маасфлакте в день шторма. Иными словами, Виллема позвали сюда не для того, чтобы ввести в курс дела. Он вызван как свидетель.
  
— Вы полагаете, наводнение в Роттердаме и Зеландии — результат военной атаки какой-то иностранной державы? — недоверчиво спросил один армейский генерал.
Его-то явно ни о чем не предупредили, и теперь он был удивлен не меньше Виллема. Однако у Виллема имелось преимущество — несколько странных встреч с Бо в предыдущие несколько недель.
— Вот именно, — ответил Саймон. — Мы считаем, что попытка подобной диверсии была проведена и в устье Темзы, но там оказалась не столь успешной, поскольку подходы к Темзе лучше защищены. У вас нет возможности наблюдать за каналом со стольких углов.
Все, включая и Виллема, понимали, что Саймон несколько приукрашивает действительность. В устье Темзы тоже произошло наводнение, и достаточно сильное.
— Есть какие-нибудь доказательства? Кроме этого? — поинтересовался генерал, хлопнув ладонью по докладу Дайсона.
Отвечая, Саймон не смотрел ему в глаза — и Виллему, быть может, слишком подозрительному, это показалось свидетельством того, что доказательства-то есть, но делиться ими британская разведка не желает. Видимо, тут задействованы конфиденциальные источники и еще более конфиденциальные методы. Однако на этот вопрос у Саймона был готов ответ.
— Должно быть, вы имеете в виду сейсмографические свидетельства взрывов, — заговорил он. — Да, мы их видели. Все вполне очевидно. Сейсмография показывает, где искать улики — обломки контейнеров и другие «следы преступления», лежащие сейчас на дне морском. И мы, несомненно, их найдем. Само собой разумеется, объединив усилия с Королевским флотом Нидерландов. Только искать их, в сущности, не обязательно. Пики сейсмографических диаграмм оставляют не больше места для сомнений, чем стрельба перед Букингемским дворцом.
— Выходит, они — кто бы это ни был — знают, что мы знаем.
— Безусловно.
— Но какой у них мотив? — спросила женщина из нидерландской контрразведки. — Я хочу сказать, если они — кем бы они ни были — не собираются дальше вторгнуться в нашу страну. Взрыв не имеет никакого военного смысла. Выглядит как чистый акт вандализма.
Ответил ее коллега Янно, сидящий напротив, которого Виллем знал уже несколько десятилетий. Ему-то, очевидно, обо всем сообщили заранее.
— Мы считаем, что это политический гамбит. Попытка раскачать публичную дискуссию о глобальном потеплении.
— Но о глобальном потеплении и так все знают! Даже правое крыло по-другому запело после… — она бросила взгляд на Виллема, — после выступления королевы. О геоинженерии.
Поскольку теперь на Виллема смотрели все — кто с неловкостью, кто виновато, — он почувствовал, что пора заговорить.
— Главный вопрос в наше время уже не в том, существует ли глобальное потепление, а в том, что с ним делать. Правые недавно перешли на жесткую прогеоинженерную позицию. После этого мы видели некоторые намеки на то, что так же могут поступить «Шелл» и другие нефтяные компании. Лично мне за последние несколько недель стало очевидно, что тех политических акторов в нашей стране, которые поддерживают агрессивные геоинженерные схемы, вроде той, которая осуществляется сейчас в Техасе, тайно поддерживает Китай. Катастрофа с Масланткерингом только усиливает их политическую позицию. Что теперь будет с Рюдом Флитстра, я и представить себе не могу.
— Раз уж вы упомянули премьер-министра, — заговорила министр обороны, — у меня есть новость, которую вы все еще не знаете, поскольку мы в SCIF и здесь не работают телефоны. Примерно… — Она взглянула на часы на стене. — Да нет, ровно десять минут назад я стала исполняющей обязанности министра обороны. Рюд вышел в отставку. Коалиция распалась. Он известил королеву о необходимости сформировать новое правительство.
— А Рюду обо всем этом сообщили? — спросила женщина из контрразведки, взяв в руки доклад Дайсона. — Он знает, что его — что нас — подставили?
— Знает, — ответила бывшая министр обороны. — Но что толку? Это ничего не меняет.
— Значит, у нас будет новое правительство, — задумчиво проговорил Виллем. — Его формирование может занять несколько месяцев. «Зеленым» и им подобным, партиям, известным своей антигеоинженерной позицией, придется заткнуться — ведь электорат теперь будет требовать решительных мер. Значит, в парламент вполне может войти Мартин ван Дэйк со своими сподвижниками. Простая арифметика.
Многие повернулись к Саймону, который всем видом показывал, что со своими внутренними делами нидерландцы должны разбираться сами.
— Возвращаясь к вопросу о мотиве, — снова заговорил Янно. — Как видим, китайцы — а это, очевидно, Китай — ценой достаточно скромных расходов и небольшого риска сняли скальп с нидерландского правительства.
— Возможно, и с британского, — добавил Саймон. — У нас все развивается в том же направлении.
Янно кивнул.
— Следующие правительства обеих стран, скорее всего, будут выступать за геоинженерию с таким жаром, какой еще несколько дней назад сделал бы их изгоями в политическом смысле. Т. Р. Мак-Хулиган в Техасе достиг схожего результата — заставил всех заговорить о геоинженерии — просто тем, что занялся ею на практике. И что это все означает для Китая? Да то, что теперь они спокойно продолжат топить свою экономику углем, подавляя самые неприятные побочные эффекты собственными геоинженерными схемами, — под политическим прикрытием нескольких западных стран, которые еще недавно первыми подняли бы крик. Очень недурной результат за скромные деньги, скажу я вам.
  
Линия Фактического Контроля
 
Проще всего китайцам было отступить по долине к леднику, что они и сделали. Пуститься за ними в погоню, сдвигая Линию Фактического Контроля в эту сторону, с точки зрения общей стратегии было не слишком разумным решением. Лучше всего было их проигнорировать и вместо этого неторопливо двинуться на восток вверх по правому склону, прежде занятому Китаем. Тогда Линию удалось бы зафиксировать на позиции, более удобной для обороны, по крайней мере, в зимние месяцы. Кроме того, если смотреть на цифры, занятая территория была бы просто больше. Индийцам удалось бы сравнять счет. Так что, разобравшись с казармой, подсчитав раненых и оказав им первую помощь, все, кто мог идти и сражаться дальше, начали взбираться на гору. Лакс, позаимствовавший у одного бойца со сломанной скулой снегоступы, шел впереди. По правую и по левую руку от него двигались бойцы на шестах, камнеметчики, дюжина выживших защитников казармы, а по краям — пестрая толпа иррегулярных бойцов, стримеров и группы поддержки. Сейчас эта человеческая шеренга и воплощала в себе Линию разграничения. И двигаться на восток быстрее этой живой Линии мешали только снег, крутизна склона и недостаток кислорода, на высоте шести тысяч метров над уровнем моря уже очень заметный. Но еще во время первого утомительного подъема на перевал Рохтанг Лакс уяснил для себя: главное — не останавливаться. Просто идешь себе и идешь. Левой, правой, левой, правой. Станет совсем невмоготу — остановись, сделай десять глубоких вдохов, не больше, и иди дальше.
  
Лакс прекрасно понимал, что гуркхи легко могли бы его обогнать и взобраться на вершину первыми, что держатся позади только из вежливости. Вместо бега они тратили кислород на обмен впечатлениями от битвы — громко болтали и смеялись. Так что Лакс взошел на гору первым — если не считать троих видеодронов от трех конкурирующих индийских телеканалов, зависших над вершиной, чтобы зафиксировать и передать в прямой эфир установку флага.