Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)
Эйндховен
Много лет прошло с тех пор, как Виллем в последний раз читал официальный документ, напечатанный на пишущей машинке.
На документе стояла дата: 14 августа 1962 года. Автором значился Фримен Дайсон [593]. Каждая страница проштемпелевана сверху и снизу печатью «СЕКРЕТНО», однако затем кто-то прошелся по каждому штампу бритвенным лезвием; по всей видимости, это означало, что гриф секретности с документа снят.
Впрочем, в данном случае это не имело значения. И сам Виллем, и все, кто собрался на совещание в корабельном контейнере, по умолчанию имели допуск к подобным бумагам, как секретным, так и нет.
«ПРОГРАММА ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ
Значение новой системы вооружений для стратегической политики и разоружения»
Далее, в виде эпиграфа, шла цитата из «Изменчивости» Уильяма Вордсворта — пожалуй, именно то, чего ждешь от Фримена Дайсона и от 1962 года.
На первый взгляд — а у Виллема, пока участники представлялись друг другу, нашлось время не только на один взгляд — это был обзор восьми гипотетических новых систем вооружений, беспокоивших военное командование США во время президентства Кеннеди. Некоторые из них (сверхзвуковые низковысотные ракеты, переносные баллистические ракеты) вполне адекватно выглядели и сейчас. Возможно, это объясняло, почему парень из М-16 потрудился распечатать документ в нескольких экземплярах и раздать всем копии. Он прилетел из Лондона сегодня утром и через несколько часов снова улетал. Обращался он к группе из полудюжины нидерландских коллег, уединившись с ними в SCIF — Sensitive Compartmented Information Facility, помещении для работы с секретными документами, — вблизи аэропорта Эйндховен. К сожалению, данный SCIF представлял собой переносной блок, встроенный в грузовой контейнер. Ширина его составляла всего восемь футов, и приглашенные участники с трудом в нем помещались. По большей части это были военные или разведчики. Виллем не относился ни к тем ни к другим; зачем его пригласили, он сам пока не понял.
— Вы, возможно, слышали о Царь-бомбе, — начал англичанин, представившийся Саймоном.
— Крупнейшая взорванная водородная бомба за всю историю, — ответила министр обороны.
Саймон кивнул.
— Русские взорвали ее примерно за десять месяцев до того, как мистер Дайсон написал вот это. — Он положил ладонь на документ. — Любопытно, что при весе в пятьдесят мегатонн бомба принесла гораздо меньше разрушений, чем ожидалось. Почему? Потому что земля твердая, а воздух податливый — и чем выше, тем более разрежена и податлива атмосфера. От земли взрыв, так сказать, срикошетил; дальше направился единственным путем, который был ему доступен, — и, попросту сказать, пробил в атмосфере дыру и рассеялся в космосе. Те, кто этим занимался, сделали вывод, что бессмысленно делать бомбы все больше и больше, что это пустая трата ресурсов. Но Фримен Дайсон понял: крупные бомбы все же могут иметь военное значение, если найти способ взрывать их в такой среде, которая будет контейнировать взрыв и поглощать его энергию, а не выталкивать в межпланетное пространство. Такую среду мы знаем: это вода. Сценарий, который Дайсон здесь описывает, — начинается он где-то на шестой странице — состоит в том, что мы помещаем очень большую водородную бомбу, куда больше Царь-бомбы, на дно океана вблизи от берега, который хотим атаковать. Это легко сделать незаметно — доставить ее на подводной лодке или просто сбросить с корабля. Когда бомба сдетонирует, вся ее энергия передастся окружающей воде и создаст искусственное цунами, которое обрушится на ближайший берег и, как выражаются наши друзья янки, «кучу народу перебьет и кучу всего снесет к чертям». А «куча» в плане Дайсона — это действительно много, можете мне поверить. Мыслил он масштабно.
— Вы что, хотите сказать, что у нас под боком кто-то взорвал атомную бомбу? — недоверчиво улыбаясь, спросил кто-то из нидерландских разведчиков.
— Нет. Как вам известно, атомные взрывы оставляют изотопный след. Кроме того, ядерный взрыв причинил бы куда больший ущерб, чем одна сломанная створка Масланткеринга.
— Тогда к чему здесь этот старый документ?
— Если вы посмотрите на последний абзац на странице седьмой, то прочтете там: Дайсон говорит, что ту же технологию можно применять с использованием не ядерных зарядов, а ДВВ — дробящих взрывчатых веществ. — Саймон поправил очки и зачитал соответствующую цитату: — «Эта часть предприятия недорога и не требует высокоуровневых технологий. Более того, и установка, и тестирование легко могут быть замаскированы и сохранены в тайне».
Саймон перевернул документ и хлопнул по нему ладонью, как бы подчеркнув, что дальше отходит от сценария Дайсона.
— Итак. О ядерных бомбах забудем, поговорим об «этой части предприятия», как выражается Дайсон. Он предложил относительно небольшую по масштабу и дешевую пилотную программу, суть которой в следующем: начиняем корабельный грузовой контейнер игданитом или тротилом и сбрасываем с корабля в море.
Наступило короткое молчание. Встреча происходила именно в корабельном контейнере — так что теперь все оглядывались вокруг и пытались вообразить, что это помещение от пола до потолка начинено взрывчаткой.
— Далее, — продолжал Саймон, — детонируем и измеряем результат. А что считать результатом? Очевидно, вода над местом взрыва вспучится вверх, и оттуда начнут во все стороны распространяться волны. Чтобы вы представляли себе масштаб: стандартный судовой контейнер, начиненный тротилом, обладает взрывной силой более чем в одну десятую килотонны. Если считать округленно, чтобы устроить взрыв масштаба Хиросимы, таких контейнеров понадобится сотня. Но даже один, если море в этом месте не слишком глубоко, может создать вздутие на поверхности воды и систему волн.
— Распространяющихся из этой точки во всех направлениях, — добавил Виллем, — если я верно вас понял.
— Совершенно верно, доктор Кастелейн, — подтвердил Саймон.
— Но в таком случае, мне кажется, волны просто разойдутся в разные стороны и постепенно затихнут.
— При единичном взрыве — да, — ответил гость. — Однако мистер Дайсон, как и любой физик, окончивший хотя бы первый курс, знал о конструктивной интерференции — феномене, при котором две волны, встретившись в определенный момент в определенном месте, создают третью, намного более высокую волну. В мире математической физики это обычное дело. Но что изменилось по сравнению с 1962 годом? Да то, что теперь у нас есть компьютеры. Системы высокоточного наведения. Расчет времени с точностью до долей секунды, коммуникационные технологии. И так далее. Изменились сами наши представления о том, каким должно быть оружие. Во времена Дайсона, в эпоху холодной войны штабной генерал мог планировать сбросить ядерную бомбу на город и уничтожить его целиком, чтобы избавиться от одного какого-нибудь завода. Конечно, это средство избыточной мощности, но без самонаводящихся боеголовок ничего другого не оставалось. А сейчас мы можем одной крылатой ракетой поразить ключевой элемент этого завода — будь то, допустим, трансформатор или конференц-зал, где проходит совещание руководства, — с точностью даже не до метра, а до сантиметра. Намного чище, намного меньше сопутствующих потерь — и гораздо дешевле. Так что в современном подходе к сценарию Дайсона мы прежде всего избавляемся от ядерной бомбы и остаемся только с контейнерами, полными взрывчатки. Разбрасываем их в точно установленных местах неподалеку от цели. Детонируем по очереди, в установленной последовательности, рассчитав время до секунды. Индивидуальные волны от одной детонации погоды не сделают. И это, кстати, не баг, а фича. Во время шторма их даже никто не заметит. Они не выйдут за пределы шумового фона. Но, если все верно рассчитать, в одном-единственном месте все эти волны встретятся и создадут волну-убийцу огромных размеров. И если это произойдет прямо перед Масланткерингом… что ж, в образовавшийся пролом хлынет Северное море и сделает всю работу за нас.