Тринадцатая реальность

Перейдём к вашим врагам. Торговлю опиатами держат Англия, Франция и в меньшей степени Германия. Американские штаты тоже занимаются этим не слишком благородным делом, но они используют свою продукцию в других местах, в частности в Китае. До принятия закона о слабых наркотиках вся эта дрянь шла к нам контрабандой в основном через Остзейские губернии и поляков. Сами они ею пользовались мало, но способствовали транзиту. Как только был принят закон, у поставщиков оказались развязаны руки. В столице и двух десятках крупных городов созданы их представительства. Разрешённые наркотики хлынули рекой. Есть разные способы приучить население, у нас используют все. На селе это пока работает плохо, но вот городское население страдает сильно. По данным нашего делопроизводства, вместе с разрешёнными наркотиками привозят и те, которых нет в законе. Что-то найти, доказать, а тем более привлечь виновных, очень сложно. В таких случаях пускают в ход все средства, в первую очередь — это подкуп. Но пока таких нарушений не слишком много. Вот если бы прошёл закон… Но вы подняли шум, причём сильный, поэтому с полгода других таких попыток не будет. Боюсь даже представить, какой вы нанесли ущерб. На вашем месте я инсценировал бы автомобильную катастрофу для всей семьи и куда-нибудь уехал, сменив имена. Не надейтесь на свои связи, они ничего не значат для пострадавших по вашей вине. Вы можете какое-то время побарахтаться, но до вас обязательно доберутся. Для них это дело принципа.
— И кто же это в столице? — спросил я.
— Немцев здесь нет, — ответил Вадим Ефимович. — Они окопались в Москве, а здесь только французы и англичане. Я выписал для вас адреса и те имена, которые знаю. Ниже записаны банки, через которые финансируются эти конторы. Это не секретные сведения, просто о них мало кто знает. Теперь знаете и вы, только это не очень поможет. Они не станут действовать напрямую, по крайней мере, вначале. Не так уж сложно кому-нибудь заплатить. И охрана вам не сильно поможет. Что она сделает, если вас обстреляют из автомашины или издалека из винтовки с оптикой? А ведь могут бросить гранату или открыть плотный огонь из автоматического карабина и положить вас всех вместе с охраной. Если уцелеете, возможно, сможете кого-нибудь из них достать, но не вернёте этим своих близких. Бороться в таких случаях может только государство, да и то это нелегко.
— Это всё, что вы можете сказать? — спросил отец, получил в ответ пожатие плеч и обратился ко мне: — Возвращаемся.
— Спасибо, — поблагодарил я хозяина. — Прощайте.
Мы вышли из дома и пошли по дорожке к выходу, слыша за спиной клацанье запоров. До дома не разговаривали.
— После ужина зайди ко мне, поговорим, — сказал отец, когда были в прихожей.
Я вошёл в свою комнату и едва не был сбит с ног бросившейся мне на грудь женой.
— Нельзя прыгать потише? — прижимая её к себе, сказал я. — Ты же только что чуть не стала вдовой.
— Не смей так говорить даже в шутку! — рассердилась Вера. — Знаешь, как я соскучилась? Вы сильно задержались, и мы уже начали волноваться. Пойдём ужинать. Всё давно на столе, ждали только вас.
Мы быстро и с аппетитом съели всё, что приготовила Наталья, после этого я, к неудовольствию жены, ушёл вместе с отцом в кабинет.
— Есть мысли, как будем выпутываться? — спросил он. — Ты сделал глупость, а я тебе подыграл.
— Если верить твоему отставнику, нам нельзя здесь оставаться, — сказал я то, что уже успел обдумать. — Твои охранники защитят от бандюг, но не от серьёзных людей. Можно переехать в наш дворец в Подмосковье, но что мы будем в нём делать? Там легко обеспечить охрану и жить, если не потравят продуктами, но тебе придётся уйти со службы, а для Ольги нанимать учителей для домашнего обучения. Денег у нас достаточно, и я себе занятие найду, да и жене тоже, вот вам с мамой будет тоскливо, а Ольга через полгода начнёт лезть на стенку или сбежит. Но это единственное, что приходит в голову. Альтернатива — это куда-нибудь уехать. Не хотелось уезжать из России, но здесь нам трудно укрыться. Мы не будем крестьянствовать, а в любом городе, даже не очень большом, нас со временем найдут. Могут, конечно, плюнуть и оставить в покое, но я на это не рассчитывал бы.
— Я тоже ничего не могу придумать, — признался он. — С вашими деньгами после продажи дворцов и квартиры наберётся около двух миллионов. В золото их не обратишь, а если попробуем перевести на валютный счёт, нас по нему быстро отследят.
— А если попробовать через твой департамент? — спросил я. — Не будем возиться с продажей квартиры, да и дворец в Подмосковье оставим Катерине. Денег и так навалом, да и мы не будем сидеть без дела. Может, когда-нибудь вернёмся.
— Надо кое с кем поговорить, — неуверенно сказал отец. — Потеряем, конечно, но основное переправим. И куда ты хочешь двинуться?
— Я уже говорил насчёт Австралии, — сказал я. — Далеко, но это и к лучшему. Все знают английский, поэтому я не вижу каких-то сложностей в том, чтобы прижиться.
— Ладно, мне нужно поговорить на службе и с друзьями, а потом решим окончательно, — подвёл итог отец. — А ты будь готов к разговору. Не забыл ещё, о чём мы говорили? Я думаю, что поедем завтра, перед ужином. Иди, а то твоя жена меня сейчас покусает.
— Как бы она меня не погрызла, когда всё узнает, — хмуро сказал я. — Ольга точно будет беситься. Я рассчитывал, что заинтересую заговорщиков, но то ли им не нужны такие дураки, как я, то ли их нет вообще.
— Что ты такой хмурый? — спросила Вера, когда я вернулся в комнату.
— Нет поводов для веселья, малыш, — я сел на кровать, притянул её к себе и посадил на колени. — Я думал, что помогу отечеству и привлеку внимание нужных людей. Отечеству помог и привлёк внимание, только не тех. По мнению специалистов, нам здесь не укрыться, а в покое не оставят. Я не хочу уезжать из империи, но, видимо, придётся! Я не могу допустить, чтобы пострадал кто-нибудь из вас. Для любого человека важна в первую очередь его семья, а уже потом всё остальные.
— Мне безразлично куда, лишь бы быть с тобой, — прижавшись ко мне, сказала она. — Конечно, я буду скучать по отцу с братом и по этому городу, в котором прошла почти вся моя жизнь, но мы ведь когда-нибудь вернёмся?
— Конечно, малыш! — сказал я ей то, в чём не был уверен. — Если бы не вы, я никуда не уехал бы! Не только я кого-то разозлил, но и меня разозлили!
— Но ведь тебе ещё ничего не сделали, — неуверенно сказала Вера. — Может, ничего не случится, а мы напрасно переживаем?
— Я ошибся в оценке тех, кому перешёл дорогу, — сказал я, — и мне не хочется платить вашими жизнями за свои ошибки. Я верю словам того, с кем сегодня говорил, поэтому не собираюсь сидеть и проверять его правоту. Завтра отец кое с кем посоветуется и окончательно определится.
— А если он не захочет уезжать? — прошептала она. — Что тогда?
— Уедем сами, — ответил я, — но уже не за границу. Это с ними я не смогу быть незаметным, а мы сможем укрыться. Но тогда я потеряю семью.
— Мне после твоих слов стало холодно… — вздрогнула жена. — Навалилась такая тоска… Черти понесли меня в эту редакцию! Ведь ты пошёл в неё из-за меня.