Тринадцатая реальность

— Лодырь, — сделал вывод Николай Дмитриевич. — Спихнули всё на отца и рады. Ладно, приготовим мы вам такую свадьбу, что на неё будет не стыдно пригласить императора.
— У меня к вам очень серьёзный разговор о безопасности Веры, — сказал я, отбросив шутливый тон.
— А что у вас случилось? — насторожился он.
— Как вы относитесь к закону о лёгких наркотиках? — начал я издалека.
— Плохо я к нему отношусь! — сердито сказал Николай Дмитриевич. — Можете не оглядываться, здесь нас не услышат. Вредный закон, хоть и говорят, что к его принятию приложил руку сам государь. Много работников, особенно из молодых, употребляют эту пакость и становятся никуда не годными людьми. В деревнях этого меньше, а в городах, особенно среди фабричных, встречается чаще. Мало нам было пьяни, так теперь ещё и это! А к чему вопрос?
— А к тому, что вдобавок к тому закону хотят принять ещё один, который разрешает дурь посильнее! Я не знаю, кто этим занимается из наших европейских соседей, но думаю, что многие. В Азии устраивают огромные плантации мака и заводы по его переработке, а сбывать готовый продукт собираются у нас.
— Если у них получится, это будет конец нашей жизни! — мрачно сказал он. — Если не всех потравят, остальных возьмут голыми руками!
— Им-то что! Только этого и добиваются. Соседям, а теперь и американцам, не дают покоя наши земли и их богатства, да и империю многие воспринимают, как соперника.
— А кто проталкивает? — спросил Николай Дмитриевич. — Не наши?
— Нет, это не прогрессивная партия, — ответил я. — Кадеты. Только это не играет большой роли. Многие депутаты куплены и просто выполняют заказ. Я узнал об этой возне от отца, и возникла мысль подложить им свинью. Если опять ждать указа императора, потом всем заткнут рты. А пока это только инициатива одной из думских фракций, цензура пропустит…
— Вы написали статью? — спросил он. — Уже вышла?
— Выйдет в завтрашнем номере, — ответил я. — Потом день-два будут разбираться, кто посмел раскрыть пасть. Деньги в этом замешаны большие, а привлечь императора будет сложней, особенно если эту тему подхватят другие. За себя я не опасаюсь. Ношу с собой пистолет и без него кое-чему обучен, да и не станут сейчас связываться.
— Почему? Из-за отца?
— Отец в таких делах не защитник, — покачал я головой. — Он сам может пострадать, хоть не очень в это верит. Просто я автор этой статьи, и если меня сейчас грохнуть, толку будет мало, а шума — много. А вот наказать кого-нибудь из близких мне людей… Это не свяжут со статьёй, но меня может ударить посильнее смерти. Мёртвые не чувствуют боли, а я буду страдать. Так сказать, урок для наглого бумагомарателя.
— И что предлагаешь? — переходя на ты, спросил он. — Ты об этом уже думал, и должны быть какие-то мысли.
— На работе я за ней пригляжу, — сказал я, — а в других случаях нужна охрана. Было бы неплохо возить её на машине и постоянно менять маршруты. Да и вам с Иваном надо поберечься. Вряд ли на вас будут отыгрываться, но всё равно…
— Зря ты это затеял! — недовольно сказал он. — Один бог знает, чем это закончится для Веры! Не мог напечатать под чужим именем или кому-нибудь отдать!
— А смысл? — возразил я. — Ну да, обыватели никогда не узнали бы, что это написал князь Мещерский, но тем, кого я обижу, узнать автора будет проще простого. Чиновнику департамента полиции приносят бумаги, которым он чинит препоны, а через несколько дней в газете, где работает его сынок, всплывает их содержание. Думаете, сложно сделать правильные выводы? В конце концов, как следует прижать редактора, и он всё выложит. Я вообще удивился, что он легко пошёл на подобную публикацию. А отдавать статью в другую газету… Очень сомневаюсь, что её там напечатают, но кого-нибудь из своих пошлют в Думу к кадетам для проверки, и я попаду под удар без всякой публикации. Тогда точно грохнут. А если вообще ничего не делать, то нужно собирать вещички и вместе с Верой уезжать куда-нибудь подальше, например, в Австралию. Там, конечно, тоже можно прожить, но уже наши внуки точно не будут русскими.
— Почему так думаешь? — спросил Николай Дмитриевич. — Из-за наркотиков?
— Наркотики — это то, что бросается в глаза, — ответил я. — У нас мало кто читает «Вестник полиции», а в газетах этого указа не было, поэтому вы вряд ли знаете, что главой департамента полиции назначен француз. Он, конечно, принял подданство, но русским из-за этого не стал. Более того, ему теперь и министр не указ, потому что не сможет отменить его кадровые решения. И это только первая ласточка!
— Я тебе назову ещё двух таких ласточек, — зло сказал Николай Дмитриевич. — Товарищем министра путей сообщения у нас теперь англичанин Джеймс Хант, а Горный департамент Министерства государственного имущества возглавляет ещё один англичанин Брайан Шорт.
— Раньше нас только стригли, а теперь решили снять шкуру. Кредитами всех не задавят и не потравят всех водкой с наркотиками, но если европейцы захватят ключевые посты, справиться с оставшимися будет нетрудно. В конце концов, для подавления недовольства могут ввести свои армии. Нашей к тому времени уже не будет, а если даже останется, что она сделает при таком императоре? Вы тогда лишитесь своего дела, хорошо если возьмут приказчиком. И это время не за горами.
— А что дворянство? — спросил он. — Неужто все будут спокойно на это смотреть? Зачем вы тогда нужны?
— Я не вырос чином, чтобы передо мной отчитывались, — сказал я. — Недовольных много, и большинству уже видно, к чему идёт, но я не знаю, есть ли этому сопротивление. Я ещё потому написал под своим именем, что есть надежда, что меня заметят и используют. Есть у меня кое-что ценное для таких людей, но вначале на них нужно как-то выйти.
— Озадачил ты меня, — мрачно сказал Николай Дмитриевич. — Я русский и не желаю становиться каким-то там австралийцем! Машину с охраной я для дочери сделаю, но мой тебе совет: жениться быстрее. Наплюй на обиду своей престарелой родственницы и сделай всё дня за три. Напишешь, что вошёл в её положение и не стал беспокоить. Как-нибудь переживёт, а не переживёт, так ей всё равно пора помирать. Ладно, об этом я поговорю с твоим отцом. Давай теперь поговорим о приданом. Я даю пятьсот тысяч и куплю дом или квартиру, вот только как вам сейчас жить одним?
— Нам лучше пожить вместе с моей семьёй, — сказал я. — Их тоже нужно охранять, а вместе это проще устроить.
— Дело хозяйское, — вздохнул он, — но моё предложение о доме остаётся в силе. И учти, что если тебе потребуется какая-нибудь помощь, обращайся. Помогу всем, чем смогу.
Я простился с отцом Веры и перед уходом зашёл в её комнаты. Она предупредила, чтобы заходил без стука, что я и сделал. Моя невеста уже искупалась и сейчас сидела у окна в самой маленькой из комнат и сушила волосы феном.
— Долго вы разговаривали, — сказала она, обернувшись на звук моих шагов. — О чём договорились?
— Мне отдали тебя и полмиллиона в придачу, чтобы не отказался, — пошутил я.