Тринадцатая реальность

— От имени моего правительства прошу ваше величество об одной услуге, — сказал посол, садясь на предложенное ему место. — Нужно перевезти по вашей территории наших моряков, и позволить нам вывезти их на родину из одного из ваших дальневосточных портов.
— Только моряков? — спросил Андрей. — Я хочу знать, мистер Буллит, что вы собираетесь делать с кораблями?
— Скорее всего, они будут затоплены, — ответил посол.
— Ваше мнение, князь? — обратился ко мне Андрей.
Вот надо было ему это делать? Лучше бы ответил Шувалов.
— Пусть топят свои корабли вместе с экипажами, — посоветовал я. — Для них такая героическая смерть лучше плена, а нам ни к чему ссориться с проверенным временем союзником. Франко-Германская империя фактически разгромила ваш флот, а вы предлагаете пренебречь союзническими обязательствами и спасти моряков, которых кайзер объявил преступниками, да ещё при этом лишить его законных трофеев. Мы не получим ничего, кроме неприятностей.
— А если корабли отдадут вам? — спросил посол.
— Кое-что отдадим кайзеру, а остальное используем сами в оплату своих услуг, — улыбнулся я ему. — Мы единственные, с кем кайзер не станет из-за вас драться. Можем даже поспособствовать в проведении мирных переговоров.
— На это можно пойти при выполнении двух условий, — осторожно сказал Буллит. — Мы заключаем договор о взаимной обороне, а вы переводите большинство полученных кораблей в свои дальневосточные порты, чтобы от вас была польза, как от союзников.
— Боитесь японцев? — спросил я. — А это ничего, что у нас уже есть с ними союзный договор?
— Вы не делали секрета из текста договора, — сказал он, пожав плечами. — Ваш договор с японцами такой же, какой предлагаю и я. Вы не нападаете на них и не нападаете на нас, но оказываете помощь тому, кто подвергся нападению. Если на нас нападут японцы, оказывая нам помощь, вы не нарушите ни один из договоров. Естественно, у такой помощи будут ограничения. Так вы не сможете, помогая нам, воевать на их территории, только на нашей или в международных водах.
— Хорошо, что вы вспомнили о вашей территории, — сказал я. — Что мы решим насчёт Аляски? Нам не помешает база рядом с союзником, которому нужно помогать.
— Не большая получится база? — спросил посол. — У нас необходимость в союзе на время, хотя мы и потом готовы поддерживать добрососедские отношения. Я думаю, что мы сможем отдать вам несколько Алеутских островов в обмен на согласие никогда в будущем не выдвигать к нам территориальных претензий, но даже это я не могу решить без консультаций. Давайте отложим решение этого вопроса на более позднее время.
— Тогда у меня, ваше величество, больше вопросов нет, — сказал я Андрею. — Если согласятся передать нам корабли и находящееся на них боевое имущество, всех переправим во Владивосток, а там будем действовать, как договоримся. Можем перевезти мы, а могут прислать свои корабли. Сколько их?
— Около семидесяти тысяч, — ответил посол. — Возможно, будут не одни моряки. Немцы перерезали железную дорогу, а мы не успели вывезти всех из Алжира.
— Я не возражаю, — кивнул Андрей. — У вас нет вопросов, канцлер?
— Большие расходы, — сказал Шувалов. — Ваших военных будут долго перевозить. Пока с пересадками доставят во Владивосток, пройдут два месяца, а уже начало сентября. Часть из них не успеем перевезти до зимы, и их придётся где-то размещать и содержать. Корабли — это, конечно, ценность, но я представляю в каком они состоянии после четырёх месяцев боев. И если ещё будут что-то взрывать или вредить… Я вам сразу скажу, что к ним в таком случае будет другое отношение.
— Это можно оговорить в документах, — согласился посол. — Если будем заключать договор, какой нам смысл вредить своим союзникам?
Когда договорились по всем вопросам и уехал посол, ушёл и Шувалов.
— Нельзя было дожать его без меня? — недовольно спросил я Андрея. — Мало мне было внимания англичан, теперь ещё янки заинтересуются такой непонятной фигурой у трона. Не пора ли мне переезжать? С американцами договорились, причём с их помощью можно придержать японцев. И кораблей у нас теперь будет достаточно, и Филиппины им не удастся завоевать, а об остальном пусть болит голова у англичан с голландцами. А с кайзером как-нибудь договоритесь.
— Завтра, — сказал он. — Я распоряжусь, чтобы отправили охрану и приготовили к вашему приезду всё, что нужно. После обеда будут машины, тогда и поедете. И учти, что вы должны раз в неделю нас навещать.
Когда я пришёл домой, отец уже вернулся со службы.
— Красавец, — одобрил он мой внешний вид. — Мужчине идёт мундир, жаль, что ты его не любишь. И орден на тебе прекрасно смотрится. Да, можешь меня поздравить со статским советником. Твоя работа?
— Тогда и ты поздравь меня с тайным советником, — отозвался я. — Даю слово, что не прикладывал руку ни к твоему повышению, ни к своему. Да, меня наградили орденом Святого Александра Невского, только пока почему-то не вручили. Наверное, забыли.
— Не врёшь? — поразился отец, от удивления забыв о манерах. — Я понял, за что наградили, жаль, что другие поймут превратно.
— Плевать, — сказал я. — Мы завтра от вас уедем. Будем жить недалеко в собственном имении и приезжать раз в неделю.
— Тебя отпускают раньше, чем всё закончится?
— Уже почти закончилось, а оставшееся доделают без меня. Где Вера?
— В спальне твоя жена, — ответил отец. — Ей опять нехорошо. Когда твоя мать вас вынашивала, она так не мучилась, хотя была слабее Веры.
Я вошёл в спальню и сел на край кровати, на которой лежала жена.
— Опять тошнит, — виновато сказала она. — У нас вчера ничего не было и сегодня я не смогу.
— Глупенькая, — сказал я, целуя её глаза. — Нашла о чём печалиться! Лучше думай о том, что возьмём с собой на новое место жительства. Переезжать будем завтра после обеда.
— Я уже привыкла к переездам и быстро всё соберу. Лёш, а кого ты больше хочешь, девочку или мальчика?
— Ты уже спрашивала, а я отвечал, — засмеялся я. — Я хочу больше и мальчиков, и девочек, лишь бы роды не отразились на твоём здоровье. Но ты у меня сильная, и всё должно быть хорошо.
Утром сходили позавтракать, а потом Вера подавала мне вещи, а я укладывал их в саквояжи. Комнаты оставались нашими, поэтому всё с собой не брали, только четыре саквояжа, которые забрали пришедшие в три часа жандармы. Уехали на двух машинах, в одной из которых были мы, а в другой — четыре жандармских офицера. До усадьбы ехали двадцать минут. Она располагалась недалеко от дороги, но дом был в глубине парка, поэтому проезжавшие машины не должны были мешать. Один из офицеров открыл своим ключом замок на воротах, и машины поехали по дороге через парк к большому одноэтажному дому и возвышавшейся над ним маленькой церкви.
    
Эпилог
Этот дом стал для нас домом на всю жизнь. Позже были ещё дома в Крыму и на юге Франции, но всё это использовалось только для отдыха, а жили мы по-прежнему в Алтуфьево. Первые шесть лет нас охраняли не хуже членов правительства, потом остался только один охранник. Ещё через пять лет по нашей просьбе убрали и его. Правда, когда я поделился атомными секретами, охрану на какое-то время вернули.