Иоанна Хмелевская (Избранное)

Я пока не стала затрагивать эту тему, переключившись на еще не до конца выясненные детали.
— А мотоцикл... с ним что?
— Да ничего. Владелец поднял шум, в полицию обратился, а та быстро отыскала пропажу, Решили — вор поездил и бросил, владельцу вернули его любимое средство передвижения, и вообще это неважно.
— А... ухо? Куда подевалось?
— Пани же знает, Сивинский чуть ли не каждый день жег костры в саду, осень ведь стояла. Алмаз — тот же уголь, все сгорело, пошло в компост.
  
Вот, оказывается, и компост пригодился.
— Спасибо вам, Роман! — тихо, но от всего сердца поблагодарила я. А Роман опять смотрел не на меня, а на портрет моей матери. И как-то торжественно произнес:
— Я сделал что мог. Думаю, клятву свою сдержал. Другого выхода не было, иначе пани никогда не смогла бы жить спокойно.
А мне вспомнилось его первое признание, понятно и упорство, с которым он все время возвращался в прошлый век к женщине, которой отдал сердце и всю свою жизнь, втайне и без надежды на взаимность. И почему так постоянно заботился обо мне, не думая об угрожавшей ему самому опасности.
— Так той женщиной была моя мать? — хотела убедиться я.
— Да! — просто ответил Роман. — Теперь я могу в этом признаться, настали другие времена. Тогда же не смел и намекнуть, меня бы вышвырнули из дома, иди на все четыре стороны. И вечно приходилось остерегаться, как бы не выдать себя, чтобы никто не догадался о моей великой любви, а пани графиня в первую очередь. И видимо, мне не до конца удалось скрыть свои чувства, ведь не кому-то, а именно мне пани графиня на смертном одре велела торжественно поклясться, что я никогда не оставлю ее дочь и стану заботиться о ней, как о собственном ребенке. Вот почему я и решил спасти ее дочь от верной гибели, сделав свое дело, хотя, возможно, мой поступок и не очень христианский. Надеюсь, пани не имеет ко мне претензий?
Я так и подскочила в кресле.
— Какие претензии? О чем вы, Роман? Да я до конца дней своих буду благодарить вас за себя и свою семью, словечка никому не пикну! Вы так рисковали из-за меня, прыгая столько раз через этот проклятый бело-зеленый барьер.
Ну и снова началось. Роман который уже раз попытался объяснить мне принцип перехода из одного времени в другое, напрасно уверяя, что бело-зеленый барьер на моем лугу не имеет к этому никакого отношения. Чуть ли не волосы на себе рвал от отчаяния, что до меня не доходит. Пришлось в конце концов сделать вид — поняла, потому что Гастон вернулся, а при нем вести такие разговоры рискованно. Зачем ему вообще знать о таких вещах? Пусть живет спокойно.
Возможно, Роман и прав в том, что касается барьера на моем лугу, уверяя, что он лишь часть прежней полосы препятствий для тренировки лошадей. Однако я решила больше не рисковать. Наняла рабочих с соседней стройки и перед самым своим отъездом во Францию лично проследила за тем, как они разобрали на мелкие кусочки проклятый барьер, выкопали столбики и порубили их, и все сожгли. Только после этого я смогла вздохнуть спокойно.
А самое смешное выяснилось по приезде во Францию. Оказалось, что именно я, как единственная родственница, наследую принадлежащую Арману его недвижимость в Ретале...
  
1
 
От французского parasol — зонтик.
  
2
 
Миниатюрный блокнотик, в который дамы и девицы на балу заранее записывали за кавалером избранный им танец. Cfrnet(фр.) — записная книжка. 
  
3
 
 madame le comtesse (фр.) — госпожа графиня 
  
4
 
 Колдуны — здесь национальное польское блюдо, изделия из теста с жирной мясной начинкой, подаваемое в бульоне.
  
5
 
 Фляки — тоже национальное польское блюдо, рубцы, требуха в остром соусе.
  
6
 
 Astra (лат.) — звезда.
  
7
 
 Ма cher (фр ) — дорогая, дорогуша.
  
8
 
 Интерциза — брачный договор, заключающийся супругами при вступлении в брак, в котором подробно определяются имущественные права будущих супругов.
  
9
 
 Sobotki (польск.) — народный польский праздник, гулянье в ночь накануне дня Ивана Купалы.
  
10
 
 Le concierge (фр.) — привратник, консьерж.
  
11
 
 Глины (польск.) — принятое в народе еще со времен ПНР название полицейских, тогдашней милиции, стилистически соответствует нашим «ментам».
  
12
 
Gigolo (фр.) — жиголо, мужчина, живущий за счет женщин, в данном случае находящийся на полном содержании женщины.
  
13
 
 Викарий — помощник ксендза, настоятеля костела.
  
14
 
 В самом деле, дар Советского Союза разрушенной Варшаве, построенный советскими строителями сразу после войны, до сих пор самое престижное офисное здание польской столицы.
  
15
 
Арман намекает на сходную ситуацию, описанную в романе знаменитого английского писателя Д Х Лоренса «Любовник леди Чаттерлей», героиня которого, благородная дама, находится в любовной связи со своим лакеем.
  
16
 
Волант — популярный в Польше в XIX и начале XX веков легкий открытый четырехколесный экипаж на рессорах.  
  
17
 
Виланув — дворец и парк в Варшаве, бывшая резиденция польских королей.
Все смешалось в гостеприимном доме Иоанны Хмелевской, когда мирных игроков в бридж окружили люди в черном камуфляже с автоматами наперевес. Что это, бандитский налет или операция силовиков? Ворвавшиеся объявляют, что получили сигнал, что Иоанна — жертва киднеппинга и должна заплатить за себя выкуп в полмиллиона евро. Но постойте, почему тогда знаменитая писательница пребывает на собственной вилле в кругу родных, друзей и полицейских из группы захвата? Где логика? Похоже, растяпы-похитители перепутали с кем-то знаменитую писательницу и теперь этого человека необходимо спасать! Интриги плодятся как кролики, но если бы не дикие по составу коктейли, способные развязать язык кому угодно, разве превратились бы простые бриджисты в детективов?! 
  
Иоанна Хмелевская
 
Похищение на бис
   
* * *
 
Всему виной мои вредные привычки. Если бы я осталась сидеть на своем месте, то вообще бы все прозевала. Мы играли в бридж. Аня разыгрывала, а я лежала на столе, пребывая в полной уверенности, что роббер за мной. И тут мне взбрело в голову воспользоваться моментом и на минутку отойти за сигаретами. Когда я оказалась точнехонько посреди дома, мне почудилось, что в саду что-то мелькнуло. Я затормозила, присмотрелась… И обалдела!
За стеклянными дверями террасы нарисовались черные силуэты в шапках-намордниках с дырками на уровне глаз. Каждый из них держал в лапках нечто огнестрельное, причем стволы были нацелены на мои апартаменты. Бандитский налет, чтоб мне лопнуть! Спятили совсем? У меня ведь пуленепробиваемые стекла! Они же треснут, как пить дать, только армии стекольщиков нам здесь и не хватало…
  
Почему-то мне все это активно не понравилось.
— Эй, сюда бандиты лезут, — сообщила я двум компаниям, сидевшим за разными столами. В моем голосе прозвучало, кажется, удивление с некоторой дозой неудовольствия. — Двери у нас закрыты?