Мифы и легенды народов мира. Т. 1. Древняя Греция

Тут-то Кефал, приняв свой настоящий облик, и воскликнул:
– Вот как ты мне верна, Прокрида!
Лицо Прокриды стало алее, чем у Эос. Она пошатнулась, но, овладев собой, выбежала из дому, оставив Кефала, не ожидавшего такого развития событий. Сев в Фалероне на торговое судно, Прокрида через день оказалась на Крите. В это время царь Минос, проклятый супругой своей Пасифаей, серьезно заболел, и придворные спрашивали всех приезжающих, не знают ли они снадобий. Прокрида, выросшая на Гимете, славившемся целебными травами, предложила царю зелье, принесшее ему исцеление. Минос по-царски отблагодарил чужестранку, подарив ей охотничьего пса Лайлапа, быстрее которого не было во всей ойкумене, и волшебное копье, не дающее промаха.
  
Вернувшись в Аттику, Прокрида остригла свои прекрасные волосы, оделась в мужскую одежду. Вскоре на Гимете распространился слух о юном охотнике, его удивительной собаке и метком копье. Кефал захотел посмотреть на эти чудеса. При виде Лайлапа глаза у него загорелись, и он стал умолять юношу отдать собаку за любую цену.
– Лайлап не продается! – коротко ответил юнец.
– Что же я могу сделать, чтобы получить твою собаку? – не унимался Кефал.
– Что сделать? – усмехнулся тот. – Жениться на мне, мужчине, и представить всем соседям как жену.
– Что за дикая фантазия! – воскликнул Кефал. – Что обо мне скажут охотники? Ведь они еще помнят о моей любимой Прокриде, которую я потерял по собственной глупости.
– Я назвал условие. Твое дело соглашаться или нет.
Еще раз взглянул Кефал на Лайлапа, на его узкое, дрожащее от нетерпения тело, на острые уши, вытянутую морду и проговорил:
– Согласен!
Через несколько дней в доме Кефала состоялся свадебный пир. Охотники пришли со своими женами и собаками, и псы радостно визжали возле мисок с едой во дворе. Пока готовили угощения, гости без умолку болтали, рассказывая об удивительных приключениях. Когда же стол был накрыт, в чем Кефалу помогал уже знакомый всем юноша, приглашенные спохватились:
– А где же твоя невеста, Кефал? Мы хотим ее видеть.
– Что… Невеста?… – смущенно пробормотал хозяин. – Лучше взгляните на приданое.
Повернув головы, все увидели сидящего в углу мегарона Лайлапа, всем своим видом показывающего, что он не одобряет бессмысленного скопления людей, и рядом с ним копье.
Обратившись к юноше, гости спросили:
– Ты выдаешь за Кефала сестру? Где же она?
– Невеста – это я! – проговорил юноша, срывая мужскую одежду.
– Моя Прокрида! – радостно вскрикнул Кефал, бросаясь к супруге.
Несколько лет жили они душа в душу. Прокрида хлопотала по хозяйству, с нетерпением ожидала Кефала с охоты. А он возвращался весь увешанный дичью, не переставая удивляться прыткости Лайлапа и меткости копья, которое само находило зверя.
После этого остальным охотникам на Гимете нечего было делать. Они разошлись по другим угодьям – Аттика в те далекие времена была покрыта густыми лесами, изобиловавшими дичью. А один из них попросился к Кефалу в помощники – ведь нелегко было тому справляться со своей добычей. Будучи завистливым от природы, он ждал только случая, как бы навредить удачливому охотнику.
Однажды он заметил, что, проходя в жаркий полдень по открытому месту, Кефал каждый раз напевает:
– Жарок день, где же ты, тень?
Явись, дорогая, облачком в небе.
Улучив момент, когда Прокрида была одна, негодяй нашептал ей, что у Кефала появилась возлюбленная, являющаяся к нему на зов.
Прокрида решила проверить, так ли это. Притаившись в кустах возле дороги, она терпеливо ждала, когда появится супруг. Вот и он, увешанный дичью, а по пятам тащится Лайлап с высунутым языком.
– Жарок день, где же ты, тень… – запел Кефал. В кустах что-то треснуло. Кефал обернулся. Собака не повела ухом. «Показалось», – подумал охотник и запел еще громче:
– Явись, дорогая…
Внизу кто-то продирался сквозь кусты. Кефал метнул копье, и сразу же послышался крик Прокриды. Он бросился в заросли и нашел супругу истекающею кровью. Собрав последние силы, она сказала:
– Кефал, умоляю тебя, не вводи в дом ту, кого звал…
Торопился Кефал объясниться с Прокридой, но не успел.
Похоронив ее, он отправился на суд в Афины, где был осужден ареопагом на изгнание. За подвиги в войне с пиратами- тафийцами он получил в награду остров, названный в его честь Кефалления. Там, говорят, он бросился в море с утеса Левкады и унес с собой на дно копье, принесшее смерть любимой. Лайлап же, догнавший неуловимую тевмесскую лисицу (ту самую, что была послана богами фиванцам в наказание за изгнание потомков Кадма), вместе с нею был превращен богами в камень. И теперь в горах Киферона можно видеть два камня, напоминающие лису и вцепившегося ей в горло пса.
  
Тесей
 
 
Вставай, кто не спал,
 
Вставай, кто, как дух бродячий,
 
Очей не смыкал!
 
Вставайте, настал День плача!
 
Встань, матери стон,
 
Над морем! Земля умылась.
 
Корабль оснащен.
 
Афинам закон -
 
Царь Минос.
 
Марина Цветаева
 
У афинского царя Эгея, сына Пандиона, не было детей, пока, оказавшись в Пелопоннесе, он не встретился с Эфрой, дочерью царя Трезен. Поняв, что она ожидает ребенка, Эгей подвел ее к большому камню, своротил его с места, положил туда свой меч и сандалии и, снова установив камень, сказал:
– Если родится сын, пусть возьмет это и явится в Афины.
Через десять новолуний у Эфры родился сын. Его назвали Тесеем. Подлинным отцом новорожденного считали Посейдона, с которым, как уверял отец Эфры, она сблизилась в ту же ночь, когда к ней пришел Эгей. И это давало право считать его героем.
Мальчик вырос в царском доме, не догадываясь, кто его смертный отец. Вместе с другими юными трезенцами он укреплял силы бегом и другими физическими упражнениями. Был у него и наставник, афинянин Коннидас, обучивший его грамоте и поведавший о подвигах героев. Так узнал Тесей о Геракле. В положенное время юноша посетил Дельфы, где ему остригли вихор надо лбом, посвятив волосы Аполлону. С тех пор он стал считать Сребролукого своим покровителем.
Когда мать увидела, что сын может постоять за себя, она подвела его к камню и объяснила, что под ним находятся знаки, по которым он отыщет в Афинах отца. О том, что отец царь, Эфра не говорила из опасения, что сына убьют враги, претендующие на царскую власть в Афинах.
Тесей легко приподнял камень и отнес его в сторону. Затем, надев сандалии и прикрепив меч к поясу, он сказал:
– Я иду в Афины!
Эфра всплеснула руками:
– Как же ты пойдешь, когда на каждом шагу разбойники? Отправляйся морем. Так советовал твой отец.
Подумав, Тесей ответил:
– Геракл прошел – пройду и я.
По пути в Афины Тесей совершил ряд прославивших его подвигов. Близ Истма он столкнулся с разбойником Синисом, которого называли Сгибателем сосен.
Тесей сражается с Синисом
Негодяй привязывал путников к согнутым верхушкам двух сосен и затем их отпускал. Схватив его, Тесей заставил его погибнуть той же смертью, на которую обрекал свои жертвы. В честь этой победы якобы были учреждены Истмийские игры.
В дальнейшем своем пути Тесей заколол огромную кромионскую свинью, не только опустошавшую посевы, но и нападавшую на людей. А затем, достигнув Скиронейских утесов близ Мегар, он убил разбойника Скирона, заставлявшего путников мыть ему ноги и сбрасывавшего несчастных в море, как только они наклонялись  [172].
По дороге из Мегар Тесей встречает еще одного разбойника, Прокруста, обладавшего двумя кроватями – короткой и длинной. Если ноги схваченного им путника выходили за край короткой кровати, он их обрубал, если не доставали края длинной – растягивал. Прокруст, как и другие разбойники, разделил участь своих жертв.