Иной разум. Тетралогия (СИ)
Экспансия ксенобиан успешно развивалась на протяжении тысячелетий. Они колонизировали тридцать две звездные системы, пока однажды не встретились с Иными лицом к лицу.
Голос на мгновенье смолк, затем на экране появились кадры, запечатлевшие атаку сферических кораблей на черные, как смоль, суда ксенобианского флота.
Мрачные потрясающие кадры сопровождал короткий комментарий:
– Люди исследовавшие систему Ксеноба, столкнулись с низшими, не обладающими интеллектом формами Иных.
Эта цивилизация прошедшая весь путь научно‑технического прогресса, совершила роковую ошибку развития: они пошли по пути совершенствования собственных тел, и в какой‑то момент киборгизация достигла критического предела, за которым исчезал живой организм и возникал его преемник – разум, базирующийся на искусственных носителях.
Никто из людей не встречался с мыслящими формами Иных.
Они загадка, зловещая тайна.
Низшие механоформы этой расы выжгли все живое, уничтожив колонии ксенобиан, превратив в прах их родную планету, и едва не уничтожив остатки человечества.
Единственной гипотезой, объясняющей необратимые изменения, произошедшие с Иными, является инволюционная трактовка, предложенная Дмитрием Логиновым
…
Экраны потемнели.
Теперь в салоне «Ланцета» звучал другой человеческий голос, который они слушали, не смея перевести дыхания:
– ИНЫЕ…
Вне сомнения, они были похожи на людей , этому осталось множество свидетельств, полученных от ксенобиан, сталкивавшихся с представителями этой расы, что называется, «лицом к лицу». – Голос Дмитрия Логинова звучал совсем не так, как у профессионального диктора, комментировавшего предыдущий видеофрагмент. Он размышлял вслух, не думая об интонациях:
– Значит, упрощая задачу, их можно отождествить с людьми, хотя бы на той стадии, когда представители иной цивилизации еще не претерпели радикальных изменений, оставаясь созданиями эволюции, а не генной инженерия и кибернетики, какими их запомнили ксенобиане.
Они создавали машины, наделяя их функциями саморазвития, моделировали искусственные интеллекты, реализуя их на базе заимствованного у матушки‑природы принципа построения нейронных сетей, стремились к физическому бессмертию, и в результате попали в ловушку, которую можно определить термином «инволюция».
С чего начался путь «самосовершенствования» Иных?
Я часто задавал себе этот вопрос, пытаясь найти ответ на него еще в ту пору, когда «Тандем» только готовился к старту в глубокий космос. Не имея прямых свидетельств, мне пришлось проводить параллели, искать закономерности в прогрессе собственной цивилизации.
Мы изобрели компьютеры, пройдя стремительный путь их совершенствования от громоздких устройств, до торжества нанотехнологий, но задолго до того, как минимизация вычислительных и запоминающих модулей позволила всерьез говорить о синтезе человека и компьютера, многие ученые разрабатывали данную проблему априори.
Что толкало нас на подобные исследования?
Мы изучали структуру мозга, и часто, очень часто заходили в тупик, не в состоянии разгадать тайн миллионнолетней эволюции. Развитие кибернетики проходило в десятки раз быстрее, и тут возникал неодолимый соблазн: создать синтез живого с неживым, соединить вычислительные мощности машин с собственным рассудком.
Прогресс не остановить… – Логинов произнес эти слова с грустной усмешкой, она ощущалась в интонации, словно ему было не по себе от мысли, что люди сами многие годы вели себя к пропасти:
– Не познав и десятой части возможностей собственного мозга, мы пошли на внедрение имплантов, которые не только расширяли наши интеллектуальные возможности, но, что немаловажно, являлись устройствами понятными и управляемыми. – После небольшой паузы продолжил он. – Был еще ряд причин по которым «нейро‑» или «кибер‑» модули получили широкое распространение.
Доказано, – человеку хватает собственной, дарованной природой памяти, чтобы запомнить в мельчайших деталях все впечатления, полученные в течение жизни. Но у биологической памяти есть и очевидные недостатки: нам порой сложно вспомнить необходимое в нужный момент, и трудно забыть то, чего помнить не хотелось бы совсем. Избыточность памяти зачем‑то понадобилась эволюции, но часть сохраняемой десятилетиями информации так и лежит невостребованным, бесполезным грузом.
По свидетельствам ксенобиан представители иной расы решили проблему продолжительности жизни заменой органики на более долговечные материалы.
Но в таком случае, объема биологической памяти может попросту не хватить. Мои собственные импланты – прямое тому доказательство. Я уже не могу нормально жизнь без кибернетических расширителей, мое восприятие мира оскудело бы в десятки раз, лишись я соединенных с разумом кибермодулей.
Итак, следуя путем рассуждений, на первой стадии искусственной эволюции, у Иных, кроме биологического мозга, появилась не только дополнительная «кибернетическая» память, но и средства мгновенного удаленного доступа к базам данных или вычислительным мощностям других кибернетических устройств.
В таком случае, перед нами возникает образ пытливого, ищущего существа, стремящегося реализовать полученные возможности, но свидетельства ксенобиан прямо противоположны: когда ксеноморфы впервые столкнулись с разумными формами Иных, те вели себя апатично, не проявляя живого интереса к новому биологическому виду, вторгшемуся на их планету из глубин пространства, более того, они сами прекратили исследование и освоение космоса, о чем бесспорно свидетельствуют брошенные на произвол судьбы колонии.
Значит ксенобиане появились на родной планете Иных, когда те уже прошли некую стадию развития… но какую?
Что лежало в основе их равнодушия? Апатичность. Скука? Но почему? Разве Вселенная не полна интригующих тайн, а подсознание не хранит тревожащих разум воспоминаний?
Однако, загадки мироздания – это удел логики, но не чувств. Вдохновение необходимо художнику, писателю, поэту, человеку искусства, но не холодному математическому рассудку, познающему Вселенную, – для последнего важна ясность и скорость мышления.
Несомненно Иные, усовершенствовав свои тела, не встали под один штамп в плане сознания, – они не потеряли собственного «я», оставаясь индивидами.
Но они утратили главное: возможность к естественному воспроизводству, продолжению рода, их кибернетические тела уже не годились для элементарной физической близости, но разум… Он никогда и ничего не забывает, тем более таких основополагающих инстинктов, сформированных миллионами лет эволюции, как призыв к продолжению рода…
Сконструировать себе подобного? Ясно осознавая при этом, что получаешь эрзац?
Не тут ли скрывалась первая червоточина, подтачивающая выгодные устои вечного существования?
Психологическая травма, с которой не в состоянии справиться мозг, те самые неугодные воспоминания, закодированные природой инстинкты, которые начали причинять дискомфорт, а в прогрессе – буквально сводить с ума?
Наш механизм периодического обновления памяти, отторгающий ненужные воспоминания в глубинные слои подсознания, не означает, что такая информация утрачивается, мозг не забывает прожитого, и память о прошлом, когда они могли ЛЮБИТЬ, в определенный момент могла вырваться наружу, внося смятение и дискомфорт, ломая устои нового мировоззрения, швыряя бессметные личности в пучину бессильной ностальгии…
Выбор. Они встали перед выбором: помнить все, бессмысленно страдая, вернуть себе плоть, а вместе с ней и конечность бытия, или сделать следующий шаг, реконструируя разум.
Вечная жизнь?
Не слишком ли высокая плата за утрату человечности, со всеми ее преимуществами и пороками?
Общество Иных должно было расколоться. Одни не выдержали прессинга не находящих выражения чувств, и погибли, не важно как, другие повели себя более взвешенно, пытаясь устранить саму причину дискомфорта.
Забыть.
Забыть навсегда.