Младший вовсе был дурак (СИ)

— На завтрак хватит, а к обеду я добуду еще мяса.
Усилием воли я придержал челюсть, которая поползла книзу. Надо же, а парень-то не промах! Зайца подстрелил! Похоже, я зря не верил в нашего героя, быть нам сытыми и довольными.
Молодой человек бросил тушку у костра и попросил:
— Выпотроши его, будь добр, а я умоюсь пойду. Когда через бурелом лез, все руки ободрал, надо вымыть, пока заражение крови не заработал.
Я ошалело кивнул, а Лас приторочил к седлу согнутую ветку с натянутой серебристой нитью, гордо именуемую луком, бросил мне свой нож и вразвалочку направился к ручью.
Свежевать зайца оказалось не так просто, как мне бы хотелось. Сложностей добавлял кривой кинжал, который, будь он попрямее, несомненно, принес бы больше пользы. Я по локоть измазался кровью, и когда закончил с порученным делом, нанизал тушку на самодельный вертел и пошел к воде умываться.
На полпути я столкнулся с Ласом. Он словно ужаленный вылетел из кустов, вслед за ним, сдвинув брови, вся красная, топала Ленка. Оба не обратили на меня внимания, а я не мог ни о чем спросить. Пришлось мыть руки в одиночестве, но я намеревался выяснить, что случилось у ручья, хотя кое-какие подозрения уже имелись — Лаврентьева на моей памяти покраснела лишь однажды, когда я сказал, что она красивая.
Я вымыл руки и вернулся к костру. Заяц поджарился мгновенно — постаралась Ленка. Она сурово метнула в тушку шар раскаленного добела воздуха, щедро разбавленного магической энергией, и через минуту мы разрезали горячее мясо на куски. Никто не проронил ни слова, даже Цимлянский, которому наверняка было что сказать. Призрак, конечно, знал, что произошло у ручья, однако упрямо хранил молчание.
— На очереди боевая магия, — сухо произнесла Елена, когда затушили костер и оседлали Фрагора. — Тренироваться будем в пути.
Лас открыл было рот, чтобы задать вопрос, но в воздухе вдруг зажужжало, задрожало, будто совсем рядом проложили высоковольтную линию, и парень промолчал.
Мы вышли на тракт. Ленка сидела в седле, но теперь лицом ко мне, а наш герой угрюмо брел по правую сторону от коня и пинал попадающиеся на пути ветки и шишки.
— Так и фр—р–рудете молчать? — спросил конь. — Миритесь давайте, а то сброшу с седла, и топайте пешком.
— Нехорошо так с дамой разговаривать, — парировал Лас.
Ишь, как заговорил! Видать, Ленка научила-таки его уму—разуму.
— И мы не ссорились, — добавил молодой человек. — Произошло недоразумение и я прошу у Мильдэллы прощения.
— Принимается, — не оборачиваясь буркнула Лаврентьева. — А ты, — стукнула она Фрагора по макушке, — будешь вмешиваться, станешь немым, как Серлей.
— Ф—р–р. И кто тогда вас мирить будет? Со скуки ведь подохнете.
— Мы больше не намерены… ссориться, — Лас сглотнул и умоляюще посмотрел на Ленку.
Лаврентьева, словно почувствовав взгляд, обернулась.
— Меняйтесь местами, — приказала она, и я перешел на другую сторону дороги, предоставив свое место юному герою.
Лас оживился:
— Пришла пора боевой магии?
Я прислушался. Наша с Ласом магия похожа, мы оба действуем огнем, возможно, Ленкин урок пригодится и мне.
— Ты прав, — в голосе девушки я услышал улыбку. — Приступим. Ты неплохо справляешься с контролем, пришла пора увеличить силу, но не думай, что контроль тебе не пригодится, я не зря начала именно с него.
— Контроль для слабаков, — фыркнул молодой человек. — Он хорош на первых порах, когда нужно научиться разжигать костер так, чтобы не спалить заодно полдеревни, но врагов надо жечь напалмом, чтобы кожа лопалась и кости трещали.
— Откуда в тебе столько злости?
— Это не злость, это война. Тут либо ты убиваешь, либо убивают тебя.
— Ты, смотрю, действительно собрался уничтожить дракона. Похвально. Но достаточно болтовни. Нацелься вон на ту ель, собери всю силу, сколько сможешь, и выстрели огненным шаром.
— Хочешь, чтобы я спалил лес? — прищурился Лас.
— Я подстрахую. Хочу увидеть, на что ты способен.
Молодой человек, не останавливаясь и не снижая темпа, взмахнул рукой, легко, словно дирижер палочкой, и огромная ель, растущая по левую сторону дороги метрах в ста от нас, вспыхнула, будто невидимый великан окунул ее в бензин и пальнул молнией.
— Впечатляет, — Лаврентьева сделала сложный пас, и огонь уменьшился, а потом и вовсе потух. — Но для победы одной силы недостаточно. Представь, что враг не один, а двое. Сможешь разделить внимание?
— Не вопрос.
Лас прищурился, поднял руки, сжал пальцы, изобразив в каждой ладони по пистолету, и нацелился на противоположные стороны дороги.
— Огонь! Пли!
Деревья вспыхнули практически одновременно. Два гигантских факела метнули в небо языки адского пламени. На сей раз Ленка не успела вовремя — деревья обуглились спустя секунду и превратились в головешки, перекинув пламя на соседние ели. Девушка остановила разбушевавшийся ад только через полминуты.
В полном молчании мы проехали между остовами огромных елей, вдыхая запах горелой древесины. Не думал, что у пацана такая сильная магия, ему действительно прямая дорога в убийцы злых колдунов: настоящий волшебник, глупый до бесстрашия, но не тупой. Я даже зауважал Ласа и одобряюще улыбнулся, когда он повернулся ко мне. Лаврентьева же осталась демонстрацией недовольна.
— Ты слишком агрессивен, — качнула она головой. — Это будет мешать. Попробуй разделить внимание на пять целей и проконтролировать огонь. Давай маленькими порциями, вон на тех валунах.
Эта задача показалась Ласу сложной. Он остановился, сосредоточился, даже закрыл глаза, но выполнить задание не смог. На камнях, разбросанных у основания небольшого холма, зажглись три маленьких огонька.
— Хорошо, — подбодрила девушка. — Сможешь поддерживать их и зажечь еще два?
— Нет, — на лбу молодого человека выступил пот, — нет топлива. Дерево горит само по себе, а камням нужен приток энергии. На пять меня не хватит.
Лас сжал губы, и руки его мелко задрожали, зато на валунах вспыхнул четвертый огонек.
— Это все.
Он выдохнул, и пламя погасло.
— Ты молодец, — Лаврентьева наклонилась и похлопала парня по плечу. — Честно говоря, я и на три-то не рассчитывала. Контролировать силу тяжело, а с разделением внимания сложность возрастает. Но ты научишься. Я показала тебе азы, открыла дорогу, а пройти по ней ты сможешь и сам. Отдохни, на привале я научу тебя еще одному трюку.
— Не слышите ничего ф—р–родозрительного? — спросил конь.
— Нет, — качнула головой Елена.
— Ф—р–рветра нет, а деревья скрипят.
— Я ничего не слышу, — Лас пожал плечами. — Тебе кажется.
— Нет, не кажется. Помолчите.
Мы замолчали, прислушиваясь к звукам и оглядываясь. Сначала ничего подозрительного видно и слышно не было: обычный шум листы, разбавленный переливчатыми трелями птиц и цоканье копыт по грунтовой дороге, а потом я услышал то, что ушами коня слышал Цимлянский — скрип деревьев. Довольно громкий, но не отчетливый, сливающийся, будто одновременно скрипели десяток ссохшихся форточек.
— Они идут, — испуганно произнесла Лена. — Помогите мне слезть.
Лас подал девушке руку, и та спрыгнула на дорогу.
— Приготовься, Лас. Понадобится твоя магия, магия огня. Моя — магия серебра, будет бессильна в этом сражении, а Серлей колдовать не умеет.
— Что за сражение?
— Сражение с энтами.
Лас затравленно оглянулся и вздрогнул. И было отчего — по обе стороны дороги из леса выходили деревья: невысокие, но крепкие мертвые стволы с толстыми сучьями без единого листочка. Они перебирали корнями, переваливаясь через препятствия, раздвигали ветви живых деревьев, скрипя потрескавшейся корой, и качались в разные стороны.
— Убира—а–айтесь из моего ле—е–еса, — прошипел самый низкий и кряжистый из энтов. — От ва—а–ас слишком много неприя—а–атностей.
— Мы ничего плохого не делаем, — крикнул Лас. — И идем не по лесу, а по дороге.
— Вы уничтожаете моих дете—е–ей, жжете огненным дыха—а–анием, травите трупным смра—а–адом, превращая молодые, полные жизни тела в голове—е–ешки.