Камень. Книга 3 (СИ)
Активно муссировались и другие слухи, утверждавшие, что во время этого покушения Алексей Александрович убил с особой жестокостью двух воевод, нанятых Гагариными для покушения на него, а потом лично расправился и с младшим Гагариным, посмевшим что-то такое Алексею Александровичу сказать при задержании. Оснований не верить этим слухам у Света не было — Алексей Александрович в ресторане Голицыных своим гневом, а потом и на примере поломанного князя Юсупова, доказал свою решительность и способность идти до конца в вопросах чести.
Свет не стеснялся вслух завидовать Роду Пожарских, которые и так последние три века тёрлись возле трона, а уж сейчас и вовсе стали Романовым ближайшими родственниками. Не забыли аристократы и про певичку Алексию, общеизвестную пассию молодого и перспективного Романова, прикинув, что через неё тоже можно будет ближе познакомиться с Алексеем Александровичем.
Особо обсуждался вопрос выбора Романовыми невесты для Великого князя. Никто не сомневался, что Главные Рода Империи уже начали активно суетится в этом направлении, да и другие влиятельные Рода явно недолжны были остаться в стороне.
Общество бурлило, слухи обрастали совсем уж невероятными подробностями, но все сходились в одном — дальше будет только интересней!
* * *Все четыреста километров до Смоленска я проспал, добирая то, что недоспал ночью — заснул около пяти, а вставать пришлось в девять, когда меня разбудил Прохор, сообщивший, что для поездки всё готово.
Завтракал в обществе Вики, которая щеголяла по дому в коротком шелковом халатике. Заметив мои взгляды, а также Прохора, она спросила:
— Имею право, или переодеться?..
Я против подобного ничего не имел, даже наоборот, да и мой воспитатель лишь махнул рукой:
— Твоя красота, Викуся, страшная сила!
— А то! — она прошлась рядом со столом походкой «от бедра», и, остановившись, спросила у него. — Прохор, мне остальное шмотьё перевозить? И Леська, вроде, собиралась?..
— Валяй. — кивнул он, переглянувшись со мной. — И шмотом своим Лёшкину гардеробную не занимайте, спален рядом достаточно.
Тут я вспомнил про Великих князей:
— Вика, застолби, пожалуйста, для вас с Алексией двое соседних с моими покоев, вскоре Великие князья на постой ожидаются.
— Всенепременно! — с готовностью кивнула она. — Прохор, надо бы Николая с Александром от нас в другом конце этажа поселить. Сам понимаешь…
— Понимаю. — ухмыльнулся он. — Соответствующие указания уже даны. Когда ожидать родичей? — он смотрел на меня.
— Всё пока на уровне предварительных договорённостей, но ждать наших беспокойных постояльцев можно в любой момент.
— Понял.
Ехали на трёх машинах — двух «Волгах» и «Ниве» без гербов. Ее взяли на всякий случай. Как пояснил воспитатель — если вдруг возникнет необходимость не привлекать внимания. В моей «Волге» на заднем сидении расположились мы с Прохором, рядом с водителем — Михеев. К Смоленску подъехали в районе часа дня и сразу решили ехать к Петровым, не останавливаясь у меня в усадьбе.
— Докладывай, как обстановка. — Прохор кому-то позвонил. — Так… Так… Понял… Нет, вам сниматься ещё рано. Наберу. — он повернулся ко мне. — Семья в сборе, их предупредили о твоем визите. Готовятся. Иваныч, скажи своим орлам, чтоб до особого распоряжения машин не покидали. Нечего Петровых ещё больше пугать.
— Понял. — кивнул Михеев и принялся отдавать распоряжения по рации.
— Теперь по тебе, Алексей. — начал меня инструктировать Прохор. — Я останусь в машине, показываться Петровым пока не буду. Пойдёшь к ним один. И не вздумай извиняться за действия Валькирий с самого начала, пусть Петровы к тебе привыкнут, выскажут, что наболело, немного успокоятся, а там видно будет… И ещё, Лёшка. Судя по докладам наблюдателей, Сашка уже немного отошел, а вот его отец настроен по отношению к нашему Роду резко отрицательно, хоть уже и не так, как было в самом начале, когда друга твоего Валькирии привезли. Так что постарайся под любым предлогом переговорить с Сашкой наедине, а уж потом, с его помощью, помириться с его родителями. Задача понятна?
— Да. — кивнул я.
— А вообще, действуй по обстановке. Ты эту семью лучше меня знаешь.
Когда началась территория усадьбы Петровых, на меня нахлынули воспоминания — по этой дороге мы с Сашкой любили кататься на велосипедах, на этом поле обычно стояли стога сена, в этом лесу всегда много земляники, а в этом — грибов, а на этом пруду мы любили рыбачить вон с тех мостков… А вот показалась и сама усадьба…
Как и предупреждал Прохор, Петровы нас встречали, стоя рядом с крыльцом дома. Среди них был и младший брат Александра — Дмитрий, которому в декабре должно было исполниться одиннадцать лет.
Когда я вылез из машины, Петровы мне дружно поклонились.
— Здравствуйте, Владимир Александрович! Здравствуйте, Ангелина Ивановна! Александр, Дмитрий! — поприветствовал я их, не забыв подмигнуть младшему Петрову, который буквально пожирал меня глазами, успевая коситься и на «Волги» с гербами.
— Здравствуйте, Ваше Императорское Высочество! — в унисон ответили Петровы, и ещё раз поклонились.
— Мне бы очень хотелось, чтобы вы, как раньше, обращались ко мне просто Алексей, и без всякого титулования. — улыбался я.
— Извините нас, Ваше Императорское Высочество, но простым дворянам такое невместно. — твёрдо заявил старший Петров. — Прошу в дом, Ваше Императорское Высочество, стол готов. Не побрезгуйте!
Да… Похоже обиделись Петровы на меня сильно… Долг бабули рос прямо на глазах, а кулаки непроизвольно сжимались.
— С большим удовольствием! — я всё же заставил себя снова улыбнуться и прошёл за Петровыми в дом.
Воспоминания из детства накрыли меня с новой силой — сколько же я времени провёл здесь вместе с Сашкой.
Дом был двухэтажный, кирпичный, постройки начала прошлого века. На первом этаже располагалась просторная гостиная, совмещённая со столовой, кухня, кабинет, разные подсобные помещения. На втором этаже — покои Петровых и гостевые спальни, одна из которых была в своё время закреплена за мной. И как же неудобно мне было заходить в этот практически родной дом после всего произошедшего.
Стол действительно был накрыт, а повариха тетя Маша, очень грузная женщина далеко за шестьдесят, мне поклонилась, и, незаметно для Петровых, перекрестила. Она всегда относилась ко мне очень хорошо, поила по утрам парным молоком, когда я оставался ночевать в этом доме, подкармливала нас с Сашкой сдобными булочками и всячески баловала, выдавая тайком сладости. Будем надеяться, что хоть один союзник в этом доме у меня есть.
— Присаживайтесь, Ваше Императорское Высочество. — старший Петров показал мне на моё старое место. — Приятного аппетита.
— Приятного аппетита. — пожелал я и сел.
Сами же они сели только после меня.
Обед прошел в полном молчании. У меня даже сложилось впечатление, что Петровы сознательно старались не смотреть в мою сторону, уткнувшись в свои тарелки. Только Сашка глянул на меня выразительно и сделал движение головой в сторону выхода, хорошо знакомое мне из детства, и обозначавшее желание поговорить. После этого Сашкиного знака настроение моё резко улучшилось, кусок, наконец, полез в горло, и я с большим удовольствием доел стряпню тети Маши. Дождавшись, когда старшие Петровы закончат ковыряться в своих тарелках, поднялся из-за стола. Семья Петровых тут же оказалась на ногах.
— Спасибо огромное за прекрасный обед! Тетя Маша, вы, как всегда, прекрасно всё приготовили! — повариха заулыбалась и поклонилась. — Владимир Александрович, разрешите мне немного прогуляться в обществе Александра?
Старшие Петровы переглянулись, и, после внутренних борений, хорошо видных на лице, он кивнул.
Мы с Сашкой вышли через заднюю дверь и остановились перед большим вишнёвым садом, особой гордостью Петровых. Молчание затянулось.
— Лёшка, я знал, что ты приедешь. — сказал он мне наконец. — И знаю, что ты ни при чём. С самого начала знал… Это ведь всё из-за твоей сестры?