Цвет крыльев. Черный.

Анжела чувствовала его горячее дыхание на своей щеке, прикосновение его рук к своей коже и мягкость крыльев, которыми он закрывал их обоих, точно огромным, белым одеялом.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Девушка затрепетала от предвкушения.
Дэймон, придерживая ее голову одной рукой, другой прижал ее к себе, сильно и властно, но при этом нежно. А после сократил расстояние, разделявшее их лица, и накрыл ее губы своими, соединив в поцелуе.
И это было точно яркий, безумный, бесконечный взрыв чистого счастья. Анжела буквально парила, растворяясь в том невозможном наслаждении, которое ей дарили прикосновения его губ.
Девушка закрыла глаза и обвила руками его шею, отвечая на поцелуй, зарываясь пальцами в его волосы, прижимаясь еще ближе к горячей груди, хотя, казалось, ближе уже невозможно.
Каждое мгновенье растягивалось, распадаясь на сотни частиц, таких восхитительных, таких сладких и таких чарующих, что было даже немного странно, как можно испытывать такие сильные чувства, от такой, достаточно простой вещи, как поцелуй.
– Мой личный кусочек рая, – выдохнул Дэймон, отстраняясь, но, по-прежнему не выпуская ее из объятий, – хотя, нет. Даже в раю не так приятно, как просто находиться рядом с тобой. Ты больше, чем рай, больше, чем все наслаждения любого из существующих миров.
– Что ж, ты умеешь убеждать девушек, – Анжела счастливо засмеялась.
– Только одну, самую прекрасную.
Они стояли, все так же окруженные белой мягкостью крыльев, которые подсвечивало утреннее солнце, придавая им теплый, золотистый оттенок и сказочное сияние.
– Хорошо, – кивнула Анжела, – если так действительно будет лучше, то я согласна сегодня остаться дома. Только постарайся вернуться быстрее.
– Разумеется. Так скоро, как только это будет возможно, – Дэймон ободряюще улыбнулся, но через секунду стал предельно серьезным, – Анжела, я сделаю все и даже больше, но никогда не допущу...
– Тссс... – она приложила палец к его губам, и он мягко сжал ее запястье, – хватит уже. Я знаю это, и верю тебе. Всегда буду верить.
– И я оправдаю твое доверие.
Еще пару минут они стояли, молча любуясь друг другом, растворяясь в объятиях и прикосновениях.
Это была не та неловкая тишина, которая возникает, когда двум нечего сказать. Нет, это было волшебное молчание, когда один, точно понимает мысли другого, и слова становятся совершенно ненужными.
– Сколько книг вам еще осталось, – первой спросила Анжела, – и как много томов вы уже просмотрели?
Размер городской библиотеки ужасал, ведь там было, по меньшей мере, несколько сотен экземпляров. Хотя, наверняка, они смотрят не все подряд, а лишь конкретные разделы, или может, года.
– Достаточно, – Дэймон неопределенно пожал плечами, отчего перья защекотали девушку по спине – думаю, сегодня мы закончим с этим.
– И что будет потом?
– Ну, если ничего не найдем здесь, то завтра двинем в Сакраменто.
– Сакраменто? Разве не в Вашингтоне самая большая библиотека?
Однажды Анжела читала про это статью, и сейчас выбор Дэймона немного ее удивил.
– Тут дело вовсе не в размере, или количестве книг, а в их содержимом, – хмыкнул Хэвенли, – впрочем, думаю, мы доберемся и до Вашингтона, если в Сакраменто окажется так же пусто.
– Это значит, что мы еще не скоро сможем провести вечер вместе?
– Эй, ты не должна расстраиваться, – Дэймон накрутил на палец прядь ее волос, – может, уже сегодня нам удастся что-нибудь откопать.
– Надеюсь на это, – Анжела вздохнула, – я буду скучать по тебе.
– Каждую секунду, – он нежно поцеловал ее в лоб, затем нехотя разжал свои объятия и отошел к открытому окну, перекинув ноги через подоконник.
– Приходи сегодня, если сможешь, – девушке так не хотелось никуда его отпускать, но выбора у нее все равно не было.
– Постараюсь закончить пораньше, но, боюсь, тебе не стоит особо на это рассчитывать. Зато, будь уверенна, мы наверстаем упущенное, когда все это закончится. До встречи, Анжела, – Дэймон бросил на нее полный любви и нежности взгляд, и уже хотел было перемахнуть на улицу.
Но, вспомнив ночной разговор с этим напыщенным индюком, он задержался, колеблясь, стоит ли говорить ей что-то, не желая ее расстраивать. Все же, решившись, он добавил, с легкой тревогой в голосе:
– И, пожалуйста, Анжела! Не верь тому, что тебе рассказывает Люцифер. Ни единому слову. А лучше даже не слушай его. Он все делает, ориентируясь лишь на личную выгоду. Он никогда не скажет тебе правду. Он умеет только лгать и манипулировать.
– Как скажешь, капитан, – Анжела приложила руку ко лбу.
Дэймон, отчасти успокоившись, широко и открыто улыбнулся, и быстро скрылся за окном.
Анжела села обратно на кровать, всерьез задумавшись над последними словами Дэймона. Еще вчера она хотела поговорить с ним об этом, хотела услышать от него именно это.
Но сегодня, увидев его, и то, как он занят поисками, как серьезно к ним относится, как обеспокоен кучей других проблем, она решила, что не станет отвлекать и расстраивать его этим. Ведь если Дэймон узнает, насколько Люцифер навязчив со своими разговорами о падении, он будет за нее переживать, или попытается препятствовать, или сделает еще что-нибудь опрометчивое.
А это помешает ему сконцентрироваться на действительно нужном деле, куда более важном, чем глупые россказни Люцифера.
К тому же, Анжела уже продумала свои дальнейшие действия, и боялась, что если расскажет о них Дэймону, он негативно отнесется к ее задумке.
Опасения ее оказались отчасти верны, ведь уходя, он сказал не слушать Люцифера, а она собиралась поступить ровно наоборот – не только выслушать, но и даже сделать вид, будто она верит во все, что он говорит.
Тот червячок сомнения, что копошился в ней, заставляя раз за разом вспоминать искренность, с которой Люцифер рассказывал о Лилит, девушка загнала как можно дальше, убедив себя, что легко сможет справиться с этим, после того, как выяснит все, что ей необходимо.
Окончательно для себя все решив, Анжела снова принялась расчесывать волосы, теперь уже никуда не торопясь.