Следствием установлено (СИ)

— К сожалению, пока найден автомобиль, на котором предположительно вывезли похищенные стройматериалы, — отделался неопределенностью Паромов. — Но надежду терять не стоит… Будем работать…
Ганина пообещала всех из вызываемых лиц, кого найдет на рабочем месте, немедленно направить в отдел, и слово свое сдержала. Буквально через несколько минут в коридоре послышались голоса, а потом осторожный стук в дверь кабинета.
Прибывшие еще при входе в здание отдела милиции увидели МАЗ и опознали в нем тот самый автомобиль, на котором был в тот злополучный февральский день осуществлен вывоз стройматериалов, так что составление протоколов опознания вещей много времени не заняло. Правда, по УПК следователю необходимо было поставить рядом с опознаваемым МАЗом еще пару подобных автомобилей с такими же металлическими кузовами-фурами. Но где их было искать? Поэтому сгодились стоявший в соседнем дворе КАМАЗ-самосвал, который по просьбе следователя его хозяин подогнал к отделу, и личный ГАЗ-52, правда, с будочкой, старшины отдела.
«Юстиции меня простит, — решил Паромов, — иначе выбраться из такого юридического тупика никак не удастся».
Вскоре прибыл с обыска Кулешов и не один, как стоило того ожидать, а с Закарая.
«Значит, что-то наш оперок раскопал, раз Закарая в своих владениях не оставил, а в отдел доставил», — удовлетворился в своих ожиданиях Паромов, увидев в окно, как из «Волги» выходят Кулешов и Отари Харитнович. И не ошибся в умозаключениях: Кулешов не только паспорт водителя Чавадзе Милитона обнаружил и изъял, но и несколько заполненных доверенностей от фирмы «Дефис» на имя некоего Шаматава Зифрида Карловича с уже знакомыми Паромову оттисками круглой печати фирмы, исполнен-ными все той же голубой мастикой. Кроме того, по соб-ственной инициативе он изъял из конторы Закарая не-сколько паспортов на лиц грузинской национальности, имевших абхазскую прописку.
«Надо срочно вынести постановления о назначении дополнительных судебно-криминалистических экспертизы на предмет идентификации прежних оттисков печати со вновь обнаруженными, — решил старший следователь. — Теперь понятно, почему Кулешов опять «прихватил» с собой «бизнесмена» Закарая, которому необходимо вновь ответить на кон-кретные вопросы».
— Молодчина, — искренне поблагодарил старший следователь сияющего от проделанной работы и удачи опера ОБЭП. — Действуй в том же духе, и результат будет!
— Рад стараться, товарищ майор, — шутливо щелкнул тот каблуками модных полусапожек, передавая старшему следователю бланк аккуратно заполненного протокола обыска. Лицо опера светилось от осознания своей удачи и азарта охотника, вставшего на след зверя. — Думаю, что на этот раз моя инициатива, — подразумевались изъятые им паспорта, — наказуема не будет…
— Не будет, — подтвердил Паромов. — Кстати, — бегло просматривая паспорта, — где их хозяева? — поинтересовался он.
— Назавтра повестками к нам вызвал.
— И Чавадзе? — чуть повысив голос, иронично спросил старший следователь, приготовившись отчитать опера за упущение.
— Чавадзе не было, наверно в бега бросился… Если бы я его там обнаружил, то, конечно бы, притащил сюда.
— Тогда извини, — принес свои извинения следователь молодому оперу, — а то я уж грешным делом подумал, что тут ты «прокололся».
— Чего уж там… — снисходительно улыбнулся опер.
Изучение графика работы водителей на автомашине МАЗ, в настоящее время находившейся в отделе милиции, подтвердило правдивость показаний Барышникова: в день хищения стройматериалов автомобилем управлял не он, а Чавадзе. Это же нашло свое подтверждение и во время «оперативного» опознания сотрудниками «Слово и дело» самого Барышникова, которые в «один голос» заявили, что не Барышников был за рулем, а другой человек, «молчали-вый и темноволосый». Барышников же был светло-рус и охоч до всяких шуток и прибауток.
— Барышникова придется отпускать… — словно советуясь с опером, сказал задумчиво Паромов. — На этот раз, кажется, он чист…
— И я так думаю, — отозвался опер вопреки общему правилу оперативников, особенно уголовного розыска, «пропускать» всех мало-мальски причастных к делу через ИВС. — Пусть себе с Богом идет… до следующего раза. Сейчас скажу, что может быть свободен, как муха в полете.
— Пусть, — поддержал опера старший следователь, — а мы займемся Отари Харитоновичем. Теперь с ним можно вести предметный разговор. Желаешь присутствовать?
— Я не против присутствия во время допроса, но хотел бы еще одно дельце провернуть, если вы не будете возражать.
— Какое? — Поднял на опера чуть прищуренные глаза старший следователь Паромов.
— Да так, пустяшное. Разрешите временно взять пас-порт Чавадзе, хочу его одному человеку показать… Даже не паспорт, а фотокарточку владельца.
— Не работникам ли фирмы? — насторожился Паромов. — Если им, то надо это сделать в соответствии с нормами УПК. Но это долгая работа: сначала переснять надо фото, потом полученный снимок еще с двумя похожими приклеить на бланк протокола опознания и только после этого в присутствии понятых, предупредив опознающего об уголовной ответственности по статьям 181 и 182 УК за заведомо ложные показания и отказ или уклонение от показаний. Тут одним часом не решишь. У нашего уважаемого эксперта очень жесткий лимит с фотопленкой. Поэтому он сначала отснимет все пленку, потом приступит к ее проявлению — а нам прикажешь его ждать?..
— Нет, я имел ввиду совсем другое дело, — чуть сконфузился опер.
— Какое? — Уже был более настойчив Паромов.
Старший следователь Карих до этого момента погруженный в допрос своего подозреваемого Гнилых, услышав пикировку своего коллеги с оперативником, прервал собственный допрос и прислушался более внимательно к диалогу Паромова и Кулешова, также не понимая, для какой такой надобности оперу нужен паспорт возможного подозреваемого.
— А, правда, на что тебе, Шурик, чужой паспорт, не в бега же ты с ним собираешься? Так у вас, как я понимаю, уже есть один бегун на длинные дистанции…
Как всегда, Карих был в своем репертуаре — жить не мог без приколов и подначек. И, вообще, на взгляд Паромова, старший следователь Карих даже на изматывающей следственной работе был довольно жизнерадостен и оптимистичен, то ли от молодости это еще оставалось в нем, то ли действительно мать-природа постаралась, жизнерадостных красок не пожалела.
— Ладно, так и быть, я скажу, — заалел лицом Кулешов. — Вы, наверное, скептически относитесь к разного рода прорицателям, экстрасенсам?!!
— Угадал! — Чуть ли не в один голос сказали следователи. — Мы народ такой, что только фактам верим. Работа такая…
— Особенно после того, как под телевизионными пассами Анатолия Кашпировского у некоторых дам зарубцевались не только инородные рубцы на теле, но и тот, который самой природой предназначен им, — усмехнулся Паромов.
— А от заряженной Чумаком воды даже мужчины забеременели, — откровенно заржал Карих, поддержав Паромова и прогоняя своим смехом накопившуюся усталость.
— Вот, я так и полагал… — смущенно улыбнулся Кулешов, не думая, впрочем, уступать. — Однако вы можете верить или не верить, дело, конечно, хозяйское, но у меня есть одна знакомая, которая многое может рассказать по фотографии человека… Уже не раз было проверено… Так что, товарищ старший следователь, разрешите мне взять паспорт Чавадзе и «поколдовать» с ним. Проведем своеобразный опыт и посмотрим, правда это или чушь. Думаю, что против такого эксперимента вы возражать не станете. Следственные эксперименты даже рекомендуются УПК. К тому же паспорт я долго не задержу. Самое большее через полчаса верну.
— Ты лучше сам этого Чавадзе сюда притащи, и мы, как-нибудь все о нем и его друзьях-товарищах сами узнаем, без всякой там чертовщины и сверхъестественных сил. Если самим не удастся, то коллег из ОУР попросим… Говорят, у них и мумии, если к ним попадут, становятся разговорчивыми…
— Однако, — стоял на своем опер, — раз Чавадзе пока нет, то разрешите провести эксперимент… Что мы на самом деле теряем?