Темный пакт (СИ)

Когда барон открыл массивную дверь камеры, я первым шагнул вперед. Находившегося в заточении узника видел впервые. В тот момент, когда столкнулся со взглядом необычных, неестественного цвета глаз и почувствовал ауру обреченности, без лишних слов осознал причину так давно волнующего меня вопроса.
  
Глава 12
 
— Способности делятся на два вида: созидание и разрушение. Для созидания нужна энергия. Самая распространенная, доступная и легкая в освоении — это энергия стихий. Именно ее операторов, наделенных даром, количественно больше среди всех, обладающих сверхчеловеческими способностями. Стихийное созидание — первое из высоких искусств, которое стало доступно человечеству…
— Максимилиан Игоревич, а покороче и попроще можете объяснить? — неожиданно перебив профессора, поинтересовался пленник.
Фон Колер едва заметно вздрогнул. Прервавший его заключенный лишь едва улыбнулся, блеснув яркого, ультрамаринового цвета глазами:
— Всегда мечтал вам об этом сказать.
С незнакомцем, кстати, я был согласен. Барон в своих лекциях страдал… не то, чтобы излишним словоблудием, но он не передавал знания окружающим, а скорее разговаривал сам с собой, получая истинное удовольствие от процесса.
— Уж простите, когда если не сейчас, — извиняющимся жестом развел руками пленник.
— Эх, Сережа, Сережа, — с искренним, как мне показалось, сожалением вздохнул фон Колер, — если бы ты уделял моим лекциям больше внимания, не оказался бы сейчас здесь.
Пленник в этот раз промолчал. Он подтверждающе пожал плечами, а после опустил взгляд и принял равнодушный вид.
Эмоции чужих людей я безошибочно чувствовал, когда они были направлены именно меня. Сейчас же незнакомец даже не обращал на меня внимания, но при этом я уже явственно ощущал окутывающую его ауру безнадежной тоски.
— Вам решать, Алексей Петрович, — вдруг обернулся ко мне барон. — Как популярно по последней моде в кругах молодежи, спрошу: правда или действие?
Мустафа, княгиня, Демидов — все, кто был в курсе моей личности, называли меня Артуром. И только фон Колер, при отсутствии лишних ушей, продолжал именовать меня на «вы», обращаясь «Алексей Петрович». Подчеркивая наше — пусть и не гарантированное, будущее сословное равенство.
Пока я мельком подумал об этом, ощутил, что после слов барона невозмутимый на вид пленник вдруг преисполнился отчаянной надеждой. Его чувства были настолько сильны, что я не выдержал.
— Давайте перейдем к действию, а правду оставим на потом.
— Уверены, Алексей Петрович?
То, что находящийся в камере пленник обречен, сомнений у меня не вызывало. Как и то, что именно его жизнь послужит средством для создания слепка души на мне — подобного тому, что спас мне жизнь совсем недавно. И я просто не смогу со всем вниманием слушать профессора, ощущая рядом чужой страх смерти.
— Уверен.
— Ваш выбор, — даже, как мне показалось с уважением, покивал фон Колер. — Ну-с, начнем.
А вот после последней его фразы я напрягся. Барон покивал с уважением, но это было похоже на уважение перед слабоумием и отвагой.
Неожиданно воспрянувший духом пленник поднял взгляд и несмело улыбнувшись, легким шагом подошел к барону. Белый мужчина, не старше тридцати — уже внимательно осмотрел я его. Одет так, словно только прибыл с великосветского приема — только пиджака и галстука не хватает. Мельком глянув на запонки и часы, я мысленно прикинул стоимость. Неплохо.
— На Петра как похож, — впервые глянул на меня незнакомец. Он хотел было что-то спросить у барона, но фон Колер взглядом заставил его замолчать.
— Прощай, Сережа, — мягко проговорил Максимилиан Иванович.
— Прощайте, Максимилиан Иванович, — склонил голову пленник.
Барон шагнул вперед, и взявшись за воротник рубашки, резким жестом дернул ткань в стороны, так что по полу покатилось несколько пуговиц. Фон Колер, не снимая полностью рубашку с обреченного, просто разведя отвороты, положил ладони на плечи пленнику и оглянулся на меня.
— Сюда встаньте, Алексей Петрович, — показал барон взглядом место поодаль чуть в стороне от себя, по правую руку. — Опуститесь на одно колено, подбородок вверх. Вот так, постарайтесь не шевелиться.
«Дышать-то можно?»
— Дышать можно.
«Я это вслух сказал?»
— Помолчи… те, пожалуйста, — раздраженно буркнул фон Колер, отворачиваясь. Хорошо, что отвернулся — потому что лицо у меня застыло в глуповатом, надо сказать, выражении.
Ладони барона уже потемнели и подернулись дымкой — просачивающейся даже сквозь покрывающую их тонкую ткань рубашки. Фон Колер напрягся, и неожиданно стал словно выше ростом, а вокруг него возникла пугающая до ужаса аура. Пленник в этот момент растерял невозмутимость — я видел, как лицо его все же перекосила испуганная гримаса. Он даже попытался зажмуриться, но вдруг дернулся словно от электрического разряда и широко раскрыл глаза. Причем явно против воли; из его тела сразу ушла плавность жизни — так выглядят люди на картинках неопытных еще художников. Деревянно, плоско, ненатурально.
Верх рубашки уже пошел прахом, и сейчас я видел, что руки фон Колера объяты темными лоскутными всполохами, словно кислота прожигавшими кожу. Распахнутые глаза жертвы вдруг ярко полыхнули синим пламенем, которое моментально укротилось, а чуть погодя в нем проявились темные, чернильные языки. Несколько секунд, и фигуру пленника полностью окутали всполохи синего пламени, которые почти сразу стали чернильно-синими, а после и вовсе полностью потемнели.
Фон Колер, находясь в состоянии высочайшей концентрации, плавя и сжигая черным пламенем кожу пленника повел ладонями вверх по плечам, шее обреченного, уже касаясь лица. Страшное зрелище, но я смотрел не отрываясь.
Еще одно явное напряжение сил, и барон немного подался назад. Совсем немного, но в этот момент мне… нет, не по ушам ударило. Истошный и пронзительный вопль раздался словно из другого измерения, или астрала — я слышал его, но при этом понимал, что это точно не местный, естественный звук.
Вновь где-то за кромкой реального мира раздался крик обреченного на смерть, и еще один. Барон в этот момент еще больше подался назад, отнимая руки от лица пленника. При этом к его ладоням оказалась словно приклеена призрачная маска. Барон в буквальном смысле вытягивал дух из тела — отступая назад совсем по чуть-чуть, он удерживал призрачную, сотканную из черных лоскутов фигуру, отделяющуюся от тела обреченного. Призрачную фигуру, в которой концентрировалась вся жизненная энергия жертвы.
Я наблюдал за происходящим, забыв как дышать. Еще несколько секунд, и вот уже фон Колер высоко поднял руки. Его ладони по-прежнему были на лице вытянутой из тела призрачной фигуры, которая сейчас дрожала в темно-сером мареве. Вновь зазвучал инфернальный вой — громко, так что меня словно током ударило. Но крик постепенно становился тише — по мере того, как бледнела, истончалась лоскутная тень, теряя форму человеческого тела. Как густой дым на легком ветерке. Нет, не так — присматриваясь, понял я свою ошибку. Призрачная фигура не истончалась — энергетические всполохи словно втягивались в маску.
Я, не отрываясь, смотрел на происходящее, но краем глаза заметил, что тело пленника постепенно превращается в прах. Вся жизненная сила и энергия, что присутствовали в одаренном, сейчас полностью сконцентрировались в руках барона. А именно — в посмертной маске, которая все сильнее наливалась глубоким мрачным отсветом.
Крики умирающего прервались, и лишь на периферии слышимости я ощущал словно шелест, приглушенное перешептывание. Но сконцентрироваться на этом не успел — барон обернулся ко мне. Я невольно вздрогнул — лицо у фон Колера было бледное, белее мела. И от этого еще более сильно на нем выделялись абсолютно черные глаза, которые заполонил мрак.
— Я ослабил его, насколько можно. Удачи в бою, — негромко, и вполне обычным своим голосом произнес фон Колер.
Никогда. Никогда больше я не стану никого жалеть в этом мире. Если еще хоть раз появится мысль пренебречь знаниями, то…