Темный пакт (СИ)

— Но… холодный разум, боевой транс…
— Это ваше самостоятельное достижение.
— Ускорители отсутствовали полностью?
— Практически, лишь самый минимум — разогнать вас до боевого транса. Понимаете, ваша уникальность сама по себе ничего не значит. Мы вели вас с самого детства, и видите результат — помноженные на волю и многолетний упорный труд и обучение, ваши способности имеют весьма внушительный фундамент. Будь у вас инициирован источник, экзамен на первый, если даже не на второй ранг, вы могли бы сдавать уже сейчас.
От услышанного испытал смешанные чувства. Конечно, облегчение — сидеть на веществах радости не приносит, даже несмотря на возможность полностью обновить организм; разум-то не обновишь. Но кроме облегчения, почувствовал настороженность и даже тревогу: просто так подобные разговоры не ведутся. Да и вряд ли бы Демидов стал приезжать сюда просто для того, чтобы засвидетельствовать мне свое удивление.
Как показали дальнейшие слова ротмистра, я был прав:
— Коллеги из Его Величества Канцелярии, — кивок в сторону фон Колера, — предоставили нам весьма ценную информацию. Это… бомба замедленного действия в мировом масштабе. Если, конечно, мы сможем ее получить, как и возможность использовать.
При упоминании мирового масштаба я пристально посмотрел на фон Колера. Шашни со студенткой значит, ну-ну. И столь умело разыгранное смущение — даже покраснеть ведь тогда сумел. Обычный профессор, даже темных искусств, попавшийся на интрижке с подопечной не обсуждает бомбы замедленного действия мирового масштаба. Тем более, не обсуждает их как уполномоченный представитель Собственной Е.И.В. Канцелярии.
Но в тот момент, когда я только перевел взгляд на барона, понял — даже без слов могу рассказать ему о своих догадках. Поэтому вытворив сложную фигуру, словно отказывающийся от лягушки журавль, кашлянул и побарабанил еще пальцами по столу, демонстрируя нервное напряжение.
И да. Такие как я тоже не обсуждают бомбы мирового масштаба. За исключением одного случая — если сами являются исполнителями.
— Артур.
— Слушаю внимательно, — прекратил я маскировать догадку о роли и статусе фон Колера за маской напряжения, и посмотрел на Демидова прямо.
— В Высоком Граде Волынского протектората через полторы недели произойдет нелегальный выставочный турнир, сопряженный с закрытой вечеринкой для избранных.
— Как это связано со мной? — дежурно поинтересовался я, в принципе заранее зная ответ. По поводу моих последних дней жизни я рассказывал на беседах, больше напоминающих допросы после воскрешения поминутно — и о том, что после поединка в «Яме» некий господин с позывным «Хозяин» пригласил меня заходить на огонек, я не промолчал.
— Ответственный за организацию вечеринки — Герхард Шикльгрубер, он же Герхард Мюллер, более известный в Высоком Граде как Хозяин.
Ну да, несложно было догадаться.
— И вы предлагаете мне вернуться в протекторат и обратиться к Мюллеру по старой памяти чтобы поучаствовать в этой закрытой вечеринке? Вернее, в нелегальном турнире?
— Именно так.
— То есть, — решил я подытожить, — Канцелярия узнает супер секретные сведения о… вероятно важных гостях на вечеринке, и мне надо добыть какие-то сведения или…
— Ничего добывать нет необходимости. Тебе нужно лишь поучаствовать в турнире, и потом, возможно, подтвердить увиденное.
— Перед кем?
— Перед заинтересованными людьми. В идеале без огласки.
— Не очень понимаю. Я — единственный, кто способен попасть на этот турнир и вечеринку? Вот так легко пришел и попал?
— Турнир тематический, проводится в честь начала учебного года. Так что да, сложностей с попаданием не будет, учитывая твой возраст. Насчет первого вопроса. Да, ты единственный, кто сможет попасть на эту вечеринку. Из наших сотрудников там не будет никого. Абсолютно никого, и никто не сможет тебе помочь.
Ротмистр говорил это таким тоном, как чиновник рассказывает о том, что он против коррупции, успешный спортсмен осуждает допинг, а лоббист табачных компаний агитирует за здоровый образ жизни.
— Все ясно, — прервал я пытающегося достучаться до меня ротмистра.
Понятно, что на этой вечеринке точно будет не один и даже не два агента ФСБ — если была бы только парочка, Демидов с таким выражением «никого-никто» не повторял бы раз за разом.
— Возвращаясь к вопросу. Почему именно я?
— Твой будущий герб. То, что ты должен увидеть через неделю, сможет пригодиться нам не ранее чем через десять-пятнадцать лет, когда ты будешь обладать силой и влиянием. Безотносительно ведомства, — короткий взгляд на барона, и вновь прозрачные глаза смотрят на меня: — Я не зря упомянул, что это бомба замедленного действия. Кроме того, шанс ее использовать, будем честны, невысок. Мы с коллегами свои ордена получим сразу, а вот для тебя выгода негарантированная.
— То есть мне орден полагаться не будет?
— Будет. Если ты перед операцией определишься с решением о том, под чьей эгидой начать службу государю-императору. Сейчас твой статус несколько усложняет…
— Может денежное вознаграждение?
— Обсуждаемый вопрос, — кивнул ротмистр. Фон Колер, кстати, в этот момент посмотрел на меня с нескрываемым одобрением.
— Турнир — кровавый спорт?
— Да. У всех участников будет защита, кроме того на площадке предполагаются дежурные целители. Стандартная смертность на мероприятии такого формата не более двадцати процентов — убийство противников не самоцель.
«Не более двадцати процентов?!» Да и действительно, ни о чем.
— Твоя гибель на турнире крайне нежелательна, — не обратил внимания на мою гримасу Демидов. — Мы, конечно, тебя вытащим, но это будет сопряжено со значительными трудностями, и возможно будет стоить жизни и легенды нашим людям. После окончания турнира Шикльгрубер гарантированно продаст тебя аравийцам, и именно после осуществления сделки мы уже вмешаемся.
В ином случае спрашивать я бы не стал — и так понятно. Но здесь вопрос жизни и смерти, поэтому лучше выглядеть глупо и все же уточнить.
— Моя гибель подразумевает воскрешение?
— Максимилиан Иванович в случае согласия ответственен за создание нового слепка души на тебе. И, Артур, хочу напомнить.
— Да.
— Это дело государственной важности.
— Угу, — кивнул я, опуская взгляд и положив подбородок на сплетенные пальцы.
Пока думал, ротмистр и барон молчали, не мешая мне. А думал я долго.
Десять-пятнадцать лет. Негарантированная выгода. Возможность болезненного проигрыша. И зачем это мне? Дома я даже улицу переходил, если видел пьяные и шумные компании на тротуаре. Нужны мне проблемы на ровном месте? Самая лучшая драка это та, которую ты сумел избежать.
— Я согласен, — изрек я после продолжительного размышления.
«Ну Олега, ну ты дебил…» — как вживую прозвучал голос Мустафы из воспоминаний.
Нерациональное решение. Неправильно. Но в то же время… рациональное и правильное.
Я — в прошлой жизни, никогда бы самостоятельно не прыгнул с парашютом или не полетел на вингсьюте. Именно по желанию, для развлечения. Зато, допустим, в клетке к акулам спуститься — почему бы и нет? Безопасная опасность манит.
В Первую мировую гвардейские офицеры, в том числе аристократы, шли в атаку впереди пехотных цепей. В этом мире, когда Первая мировая закончилась, аристократы — благодаря магии, в первых рядах и остались.
Да, дома я колотил в зале грушу и других людей, но это совершенно не то. В этом мире выражение, что решение вопросов насилием удел варваров, неприемлемо. Никто просто не поймет. А если кто-то поймет, на дуэль вызвать может — здесь это в порядке вещей до сих пор. Поэтому сейчас мне просто надо проверить себя.
— Прекрасно, — кивнул ротмистр. — Максимилиан Игоревич, после наложения слепка души мы готовы начать работу по обеспечению операции.
Фон Колер кивнул и степенно поднявшись, двинулся к выходу из зала совещаний. За весь разговор он, кстати, ни слова не проронил. Шагая за бароном понял, что направлялись мы в подвал здания. И пока спускались по лестнице я четко почувствовал — именно сейчас получу ответ на вопрос, почему за использование темных искусств введено наказание смертной казнью.