Шолох: Теневые блики (СИ)
— Минутку, — попросил он у посетительницы. Подошел ко мне, быстро наколдовал вокруг нас звуконепроницаемый купол и объяснил: — Мигание — это из-за искорок, егерей Сети Знания. У ювелира Бундруми в доме опять что-то произошло. Давай послушаем.
Я согласна кивнула. События сегодня развивались куда быстрее, чем можно было предположить. Причем, судя по всему, они казались скоростными не только мне, салаге Ловчего дела, но и такому асу, как Полыни: у куратора между бровей залегла глубокая вертикальная складка. И кожа у него была какого-то неественного зеленоватого оттенка, как чешуя у белоснежных ящерок Альзаса после долгой и темной зимы.
Ловчий сделал несколько пассов руками, после чего в воздухе перед нами проявились серебристые искры, и голос ювелира, возникший из неоткуда, произнес мрачно:
— Моя лавка сегодня не работает, извините.
— ….. — пара секунд тишины. Потом опять голосом Бундруми, взволнованно:
— Что вы делаете?! — затем звуки борьбы.
— Арггггррррхх…. — долгая тишина, хлопок двери.
После столь краткого, но выразительного фонетического концерта искорки погасли. Полынь посмотрел время на своих волшебных часах и тяжело вздохнул. Я, с расширившимися от ужаса глазами, шепнула ему (хотя наличие антипрослушиваемой сферы и делало шепот ненужным — сила привычки, что!):
— Его что, убили?
Куратор мрачно перевел взгляд на пол:
— Похоже на то. Так. Я сейчас отправлю туда Ищеек. Жди здесь. Никуда не выпускай Мелиссу. Она в опасности, мы должны сохранить ее любой ценой. Если что — шарахни ее чем-то тяжелым по голове. И вообще, делай что хочешь, лишь бы она была жива и не уходила.
— Есть, сэр, — кивнула я.
Полынь сделал левой рукой такой жест, будто брызгает водой, — и созданная им сфера беззвучно лопнула, как мыльный пузырь. Куратор, не оглядываясь на посетительницу, вышел в коридор, тяжело хлопнув дверью. Этот хлопок продемонстрировал, что Ловчий очень и очень не в духе. Я осторожно присела в свое кресло. Мелисса смотрела на меня с логичным ожиданием.
— Просто посидим, — сказала я, как ни в чем не бывало. Хотя предложение, конечно, идиотское.
Прошло около пары минут, вряд ли больше. В кабинет вернулся мрачный Полынь: лицо невеселое (а с чего бы?), полы наряда и волосы развиваются, широкие черные брови сведены так сильно, что почти превратились в единую линию. Он тяжело плюхнулся на свою табуретку и сурово уставился на Мелиссу:
— Что ж, дамочка, рассказывайте, в чем именно заключалась помощь с телепортом, и кто, прах побери, был тот мужчина. Разговор у нас будет длинным, готовьтесь.
Подозревая пожала плечами, мол, ваша воля.
— Мы должны были помочь ему найти два компонента для телепорта.
— А почему он попросил о помощи именно вас? В этом драконьем обществе, что, больше не было желающих посмотреть на ящеров воочию? — подозрительно уточнил Полынь. Мелисса покачала головой:
— Я не знаю, почему он выбрал именно Айрин, но Айрин выбрала меня потому, что я ее близкая подруга, не более. Мужчина вначале не был доволен, что она посвятила меня в их планы. Ему это не понравилось.
— Тогда почему он убил Айрин, а не вас? — в лоб спросил Полынь. Подозреваемая вздрогнула.
— Думаю, меня он тоже собирался убить. Вчера ночью Айрин прислала мне сообщение с просьбой прийти в Посольский квартал. Мужчина позвал нас обеих на встречу, потому что для телепорта было все готово, и он хотел, чтобы мы вместе опробовали его. Но я не пошла.
— Почему?
Мелисса поежилась:
— Мы с Айрин обе из Лаэнцы. В нашем краю нет такой магии, как в Шолохе, но есть другие типы волшебства. Например, у меня с детства слабый дар предвидения. Ночью я поняла, что мне лучше никуда не идти. И Айрин тоже. Я сказала ей об этом, но она не послушалась и погибла. Ближе к утру кто-то начал стучаться ко мне. Зло, яростно. Думаю, это был мужчина. Я испугалась и не стала открывать ему. Он мог бы вломиться, но соседи вышли и начали ругаться. Он ушел. Я написала всем, кто мог знать, где Айрин, но никто не знал. Получив ответ от господина Бундруми, с которым мы общались по приказу мужчины, я поняла, что разумнее мне будет сдаться.
Полынь задумчиво почесал нос. Затем сказал:
— Так, ладно. Что за компоненты вы искали для, кхм, телепорта?
— Черную краску и багровый камень.
— А вы в курсе, вообще-то, что краской ваш мужчина разрисовывал тело убитых им людей? А не телепорт делал? — вдруг разозлился Полынь. Мелисса отвела взгляд:
— Нет. Он говорил, что и краска, и камень служат для накопления энергии… Но под конец я стала понимать, что от этого человека нельзя ждать ничего хорошего. То, что он всегда молчал о подробностях, было плохим признаком.
— Ладно. Что он подразумевал под накоплением энергии? Какой такой энергии? Унни?
— Да, унни. Багровый камень может накапливать унни.
— А краска зачем?
— Краска работает как проводник. Но я не знаю никаких деталей.
— Так, ладно. Может, вы хотя бы в курсе, как называется камень?
В коридоре неожиданно зашуршало — тихо, но очень энергично. И мне, и всем в Шолохе знаком этот звук — звук бьющейся о дверь ташени. Обычно бумажки упорствуют так минут пять, а потом валятся без сил и раскрываются в послание.
Мелисса умолкла. Я вопросительно посмотрела на Полынь. Он с досадой ударил ладонью о колено:
— Да что же это за день такой — все прерывают и прерывают! Пусти птицу.
Я встала и подошла к двери, после чего открыла ее на ширину двух ладоней — это мне показалось достаточным для того, чтобы схватить ташени. Впрочем, в кабинете, видимо, образовался какой-то сквозняк, потому что дверца резко распахнулась во всю ширь, с силолй ударив меня по плечу. Я пошатнулась и отступила от неожиданности, а потом все-таки поймала птичку, но позади меня, в кабинете, в этот момент раздался безумный треск. В изумлении я повернулась.
Госпожа Мелисса сидела на прежнем месте и в прежней позе, но уже со свернутой шеей…
— ЧТОООООО?! — возопил Полынь и вскочил с кресла.
Я в ужасе закрыла рот рукой. Если бы не свежий поток ветра, кое-как охладивший меня в ту же секунду, меня бы, наверное, стошнило. Не знаю, как вы, но я еще не разу не видела, как люди умирают в моем присутствии…
— Какого пепла?! — Полынь подскочил к Мелиссе, но ее состояние было очевидным. Бешеный взгляд куратора в мою сторону — и вот он уже в коридоре, крутит туда-обратно головой, но явно не видит того, что ждет.
Я, подавив дурноту, во все глаза смотрела на свежий труп в нашем кабинете. Интересно, тут когда-то уже были мертвецы?
Полынь, бледный, вернулся обратно. Он тоже подошел к мертвой посетительнице, потом со злостью врезал кулаком о стену:
— Да будь оно все проклято! Что в твоей долбанной ташени хоть говорится?
Я, конкретно притормаживая из-за шока, развернула бумажную птичку. Прочитала и, еле ворочая языком, пояснила Полыни:
— Это секретарь с первого этажа, говорит, что в холле меня ждет один мой знакомый для разговора.
— Отлично, просто отлично, — язвительно заметил куратор. — Что ж, иди к нему.
— Может, не надо? — испуганно спросила я. — Что мы сейчас делать-то будем?
— Нет уж, спускайся, — убито сказал Полынь. — Твое присутствие, как обычно, мало что меняет.
Я почувствовала укол обиды. На ватных шагах вышла из кабинета и аккуратно пошла по коридору, стараясь не шататься. В голове раз за разом воспроизводился тот жуткий треск.
ГЛАВА 24. В стиле бедняцких кварталов
Проблемы нужно решать, а не обдумывать раз за разом.
Тишь из Дома Внемлющих,
Глава департамента Ходящих
Каково бы же было мое удивление, когда, спустившись в холл, я увидела там статную фигуру Анте Давьера. Шолоховский богач сидел на каменной скамье, осматривая главный зал Ведомства из-под полуприкрытых век. Так пустынные коты созерцают свои владения. Будто бы расслабленно — но только «будто бы».