Феечка во френдзоне

Я так погрузилась в размышления о бренном, что почти перестала реагировать на шум. Который все больше усиливался.
Сначала это было похрустывание веток где-то довольно далеко, с противоположной стороны от места, где проходило свидание Никиты и Ники. Потом до меня донесся явственный топот. Кто-то пробирался через подлесок. Серж? Мы договорились, что он будет меня подстраховывать. Но вампир не стал бы так шуметь.
Я вгляделась в заросли. Лунный свет таял в их глубине, и в полосках лучей мелькала какая-то тень. Словно…
Оно выскочило на берег то ли с хриплым ревом, то ли со стоном. Чудовище с меня ростом, на тяжелых древесных лапах, с вытянутой, словно у динозавра, головой и туловищем-стволом, зависло надо мной, щелкая пастью. Я замерла и не могла пошевелиться от ужаса. Узловатые ветви, которыми монстр размахивал, как лапами, создали вокруг что-то вроде стены. Путь к бегству по берегу был закрыт. Я могла лишь отступить к краю обрыва, что я и сделала.
Однако монстр, похоже, топить никого не намеревался, а вот поужинать — вполне. Он с ревом распахнул пасть. Гибкие плети обвили мои лодыжки. Я наблюдала, как расширяется рот монстра, и погружалась в странное оцепенение. Наверное, это сон и я скоро проснусь. Такое страшилище в реальной жизни существовать не может. Это сон. Я пересмотрела фильмов о мутантах. Постойте-ка, мутанты? И… запах, сладкий, даже приторный?
— Чертик?! — с изумлением спросила я прямо в пасть над головой.
Монстр вздрогнул, слегка отпрянул и щелкнул зубами. На меня уставились два жутких глаза на стебельках. В них было… узнавание.
— Чертик! — воскликнула я. — Плохой цветочек! А ну стоять-бояться-немедленно-меня-отпустить!
Мама говорила, что в период весеннего гона общается с гигантскими улитками-ампуляриями только строгим тоном. Хороший лайфхак, своевременный.
— Быстро! Отпусти! Свою! Хозяйку! — четко произнесла я. Говорить, говорить, не теряя контакт глазами.
Чертик, кажется, опомнился, прижал «уши» (или что там у него выросло по бокам головы) и аккуратно размотал плети-ветви.
— Хороший цветочек, — ровным голосом проговорила я, постепенно приходя в себя. — Что с тобой приключилось, Чертяка? Почему ты на меня напал? И почему ты такой… большой, черт возьми?!
Виновато ворча, Чертогон постарался скрючиться и стать как можно более… маленьким и незаметным. Я протянула руку, чтобы с опаской погладить его по махровой «головушке», и в этот момент берег под моими ногами пришел в движение. Я поехала спиной вниз по образовавшемуся склону, с трудом сохраняя равновесие.
— Черт!
Чертогон послушно выбросил из ствола руку-плеть, я почти за нее уцепилась…
— Маша!
Все последующее произошло так быстро, что я пришла в себя только через несколько секунд. Почему-то вместо «лапки» Чертика я держала руку Жуковского. Почему-то я не упала, а висела в воздухе так, что наши с Никитой лица были на одном уровне и очень близко. Почему-то на лице Никиты переливались какие-то разноцветные блики. Откуда-то слева донесся жалобный рев. Я начала падать… и Жуковский дернул меня на себя. Мы завалились прямо в рыхлую глину. А в довершении всего сверху спикировал Серж.
Перед падением вампир перевернулся в воздухе и рухнул, задев нас крылом. Пока мы с Никитой возились в мягкой земле, пытаясь разобраться, где чьи конечности, Серж отплевался от глины и признался:
— Пардон, господа, немного не подрассчитал.
— Вы! Оба! Вы спугнули Чертика! — проорала я вместо слов благодарности.
— Так это был твой чертополох? — удивился Кошек.
— Да! Вы его напугали!
— Какая досада, — без тени вины резюмировал Серж. — А я испортил новый пиджак.
Вампир попытался заглянуть себе за спину, обреченно махнул рукой, взмахнул своими перепончатыми крыльями — поднялся сам и за руки вытянул из грязи нас с Жуковским. Никита только открывал и закрывал рот и судорожно втягивал носом воздух. Мы повалились на траву в нескольких метрах от обрыва, где земля была твердой.
— Эх, да тут все перерыто, — Серж взобрался на небольшой камень и огляделся.
— Здесь… вчера… был большой камень, — прохрипел Никита. — Высокий… я запомнил.
— Надо же, — вампир почесал в затылке длинным звериным когтем. При полутрансформации нетопыриные когти всегда шли в довесок к крыльям. — Значит, поиски идут полным ходом. В полную луну, хе-хе. Эй, дизайнер, ты же тут вчера работал. Радугу, часом, не видал?
Жуковский кивнул и выплюнул кусочек глины:
— Дождик… был… грибной. И радуга… над прудом.
— Ясно, — задумчиво проговорил Серж. — И именно тут, я полагаю, они искали ее конец.
— Конец чего?
— Радуги, конечно. Слышал о лепреконских кладах?
Жуковский выругался, замысловато и крайне неприлично. Мы с вампиром понимающе обменялись взглядами. Кошек кивнул в сторону Никиты, но я покачала головой. Обнулить мы его всегда успеем.
— Чертополох? — пробормотал Жуковский. — Та напавшая на тебя тварь была… твоим сорняком в горшке?
— Уже не в горшке. Сержик, нужно найти Чертика. Он таких дел натворить может! Полнолуние. Ты ведь при силах? Облети сад, только сначала растворись. Не пугай его, — попросила я умоляюще. — Чертика заколдовали. Не знаю, как. Это чары. Но Чертик живой, разумный. Он тоже хочет жить. Он меня узнал… и не тронул бы.
Серж вздохнул и неохотно кивнул. Он поднялся над землей, устроив ветер крыльями. Выше, еще выше, пока не попал в лунные лучи. Там он обернулся вокруг собственной оси… и исчез, стал невидимым.
Я перевела взгляд на Жуковского и подумала, что лучше бы Серж его обнулил. Мне только истерик сейчас не хватает. Игра зашла так далеко, что мне уже было не до расчетливости. Но, к моему удивлению, Жуковский держался. На его лицо даже начала возвращаться осмысленность.
— Вторую рубашку испортила, — пробормотала я. — Такое не отстирать.
— Мать вашу, — тихо сказал Жуковский, — сначала леший, потом монстр, а теперь еще крылья.
— Серж — вампир, — сообщила я.
— Ага, понятно, — Никита хохотнул. — Вампир. А ты, значит…
— Марион. Фея. Садовая. Приятно познакомиться, — представилась я. — Серж хороший. Людей он не пьет… ну, по крайней мере, моих друзей точно ни-ни. Вампиры, как известно, могут оборачиваться нетопырями…
— Я имел в виду твои крылья.
— … и отлично летают. У Сержа небольшие проблемы с ориентацией… то есть, я хотела сказать, с эхолокацией и приземлением… Что? Что ты сказал? Крылья? Ты видел у меня крылья?
— Ну да, — Никита с кряхтением встал и принялся отряхиваться. При этом он больше размазал по себе глину, чем стряхнул ее. — Я схватил тебя за руку, и ты взлетела. Едрит-мадрид, фея. Угораздило же меня…