Я и мой воображаемый недруг (СИ)

Имеет. Безусловно. Возможно, Артем и обратил на меня внимание именно потому, что я не произвожу впечатление фривольной красотки — полная противоположность его бывшей девушки. И только что я получила дополнительное доказательство, что он в меня не влюблен — когда люди охвачены страстью, они не способны мыслить настолько рационально. И даже это мне понравилось. Достаточно спокоен, уверен в себе настолько, что не побоялся озвучить свои сомнения, вызванные моим странным поведением, чтобы не мучить попусту ни себя, ни меня. Ни капли инфантильности и самолюбования, чего в переизбытке у его лучшего друга. Только прямота, честность и взрослые решения. Именно за таких и надо выходить замуж, им рожать детей и никогда не задумываться об измене!
Этот его поступок, этот смущенный вид и подтолкнул меня к решению. Правда, я не знала, как ответить: "Я не люблю тебя и уж точно не сгораю от страсти… пока! Но я хочу серьезных отношений с тобой", поэтому решила ничего не говорить. Сама потянулась к нему, обхватила руками шею и поцеловала. Артем тут же перехватил инициативу и обнял меня.
Он целовал страстно — все больше и больше разгораясь, все сильнее прижимая меня к себе. Но я никак не могла заразиться от него этим волнением. Но даже не остановила, когда его рука скользнула под блузку и блуждала уже по коже спины. Наверное, на этом моменте следует притормозить — он поймет! Я оторвалась от его губ, но движение в стороне заставило меня буквально подскочить на месте.
Сережа стоял рядом, сложив руки на груди, и изображал из себя эксперта-ученого, который с умным видом исследует процесс спаривания у подопытных животных. Заметив мою реакцию, сказал громко:
— Да вы трахайтесь, трахайтесь, дети мои, не стесняйтесь! Ну что ты вылупилась на меня, Маш? Ла-а-адно, пойду чайник щелкну.
Артем, конечно, мою неожиданную реакцию не смог бы проигнорировать:
— Прости… Я слишком спешу…
Я была готова провалиться сквозь землю, не зная, как вести себя в настолько неловкой ситуации. Ответила смущенно: "Да, наверное…", но он только рассмеялся тихо и просто обнял меня — должно быть, мое поведение отнес на счет излишнего форсирования событий, но не увидел причину, из-за которой следует расстраиваться. А мне не терпелось выпроводить его из дома, потому что внутри назревал скандал. К счастью, Артем был слишком воспитан и не заставил долго ждать.
Едва я захлопнула дверь, повернулась к ухмыляющейся роже:
— Как это понимать, Севостьянов?! — меня аж трясло. — Ты же хотел, чтобы мы с Артемом были вместе! Почему теперь мешаешь?
Он завалился на диван, делая вид, что не понимает причину моей злости:
— Раньше хотел. А теперь думаю, что вы друг другу не подходите!
— Да неужели?! — я даже не заботилась о том, чтобы сбавить тон. — И кто из нас кого не достоин, по-твоему?
Он наконец-то хотя бы улыбаться перестал:
— Да причем тут "не достоин"? Просто не подходите!
— Ну уж нет! Говори честно — ты считаешь, что я недостаточно хороша для твоего лучшего друга? Или что?!
Сережа легко поднялся на ноги и подплыл ко мне:
— Дело не в этом! Просто… не подходите.
Меня аж смех разбирал от такой наглости, но раздражение пересилило, выдавая смутные мысли последних дней:
— А знаешь, что думаю я? Ты просто считаешь меня своей собственностью, поэтому не хочешь меня кому-то отдавать! Да-да, не смейся, почти как ревность! Как может получить мое внимание Артем или кто-то еще — ведь я же должна обслуживать только тебя!
Он презрительно скривился, развернулся и отправился на кухню. Я кинулась вслед за ним, пытаясь объяснить лучше, а не просто обидеть:
— Сережа! Так нельзя, понимаешь? Я — не твоя собственность, и я, как видишь, пока еще живой человек, так что не хорони меня рядом с собой! Я все равно буду твоим другом, даже если у меня появится парень!
Призрак резко развернулся:
— Другом? Да какой ты мне друг? Артем — мой друг, тебе такое статусное повышение не светит!
Я опешила:
— А кто я тогда?
— Не друг! — теперь он тоже говорил все громче и громче. — Бывшая одногруппница, знакомая, соседка по квартире, центр вселенной — да кто угодно! Я и при жизни ни разу во френдзоне не был — не мое это!
— Френдзоне? — я чуть воздухом не подавилась. — Какой еще френдзоне?! Сереженька, чувствуешь, мертвечинкой несет? Так у меня для тебя плохие новости! Ты теперь навечно во френдзоне — и это в лучшем случае!
— А я тебе в любовники и не набивался, дура! У тебя что — средних вариантов не бывает?!
— Катись-ка ты отсюда, недруг! И чтоб я больше духа твоего тут не видела!
— Да пошла ты! Идиотка истеричная!
К моему удивлению, он все же последовал моей вежливой просьбе и растворился прямо в кухонном окне. А я еще долго не могла успокоиться — нет, ну это надо же! Я отнеслась к его ситуации с пониманием, я впустила его в свою жизнь, чтобы он теперь вышвыривал из моей жизни всех остальных? Я даже ни на секунду не усомнилась, что дело не в Артеме — Сережа без боя мое внимание не отдал бы никому! Тупой, избалованный собственник! О, он прав только в одном — он и при жизни был таким же мерзавцем, с чего вдруг сейчас начать стесняться? Пусть валит ко всем чертям — подглядывает за ролевыми играми, спасает девиц, супергерой хренов… Да и не может быть такого, чтоб я оказалась единственным гребаным медиумом в городе! Просто он и не искал, потому что твердо был уверен, что мою жизнь подмял под свои интересы.
Это была первая ночь, когда он не вернулся домой. Немного непривычно, но ничего. На следующий день я с огромным удовольствием посидела с Артемом в кафе, но домой почему-то уже бежала. Нет этого придурка — ну и правильно! Еще через день я с облегчением решила, что у меня наконец-то снова начинается нормальная жизнь. Пашка на заявление: "Он исчез куда-то" чуть не расплакался. Его грусть почему-то поселилась и во мне — как зараза какая-то, вирусная инфекция.
На третий день я запаниковала. Не пошла в институт, а весь день ездила на троллейбусе по всему городу — если он вышел из своего радиуса, то сможет найти дорогу обратно, когда я окажусь поблизости. Это только если он из черты города не вышел! Ведь говорил же, что в тумане вообще ориентироваться не может… Нет, он не может быть таким кретином! Когда Артем позвонил, беспокоясь, не заболела ли я, то я просто ответила: "Нет! Да! Потом!" и отключила телефон. Мне совершенно не хотелось думать об Артеме, потому что в голове просто не оставалось для него места.
Заглянула и к Зинаиде Ивановне — она поразила меня чем-то неуловимым. Нет, в цветущую и пышущую здоровьем женщину она не обратилась, но какой-то огонек в глазах начал загораться — ее тупой сыночек был красив как раз этим огоньком в большей степени, чем телом или лицом. Бульба немного подрос и встречал меня веселым лаем. Зинаида Ивановна терла его за ухом и рассказывала, что на прошлой неделе вернулась на работу, да вот только псина теперь целый день скучает в одиночестве. Возможно, не все идеи ее идиотского сыночка были идиотскими. Она зачем-то попросила, чтоб я заглядывала иногда… ну, только если рядом окажусь, и если меня не сильно затруднит, конечно. А я кое-как удержалась, чтобы не попросить ее показать фотоальбом с детскими фотографиями.
В общем, чем дальше — тем хуже. Я сама выгнала его, но ведь я же не думала, что он послушается! Он же ни разу меня не слушался! Часами листала объявления разных гадалок, предсказателей и экстрасенсов — конечно, многие из них шарлатаны, но кто-то может обладать и настоящим даром. Нет, я не думала обратиться к ним за помощью, я думала о том, что любой из них мог уже дать приют беспризорному призраку — и даже поинтереснее, чем могла предложить я. С кем-то из них он сейчас может смотреть вечерами фильмы, с кем-то из них — гулять по холодным улицам. Возможно, что они ему даже занятие какое-нибудь призрачное придумали… чтобы продолжать заниматься своим шарлатанством.
Естественно, я анализировала наш последний разговор, но так ни к какому конкретному выводу и не пришла. Может ли быть такое, что у него возникла… симпатия ко мне? Может ли быть такое, что у меня возникла симпатия к нему? Не-е-ет. Просто мне скучно без него! На улице стало слишком холодно, чтобы подолгу гулять в парке, вечерами — слишком темно, чтобы медленно идти с магазина, сериалы — слишком неинтересные, когда никто рядом с пеной у рта не защищает интересы бедненького Тириона Ланнистера.