Всё о приключениях Электроника (Повести)

— Ну скажи, — настаивал кролик, — скажи, кто я такой?
— Ты человек в маске трусливого кролика, — хрипло ответил Электроник.
— Но я совсем не труслив! — возмутился артист.
— А я и не говорю, что ты трус, — заметил Электроник. — Ты сейчас кролик, а кролик всегда труслив.
Ребята расхохотались.
— Электроник, а я? — спросила черепаха.
— Ты — мудрая черепаха. Ты или прячешь на дне пруда золотой ключик, или, взобравшись на камень, вспоминаешь свою жизнь.
— А я?
— Ты — мышь. И больше всего на свете боишься кошки.
Артисты удивились:
— Верно! Он все угадал, хотя не видел пьесу. Сразу видно, как он хорошо соображает.
— А где же Майя? — спросил кролик и крикнул: — Майка-а!
— Я здесь, — прозвучало за спинами.
Ребята расступились, пропуская вперед девочку в голубом платье.
— Это наша главная артистка, — представил кролик девочку в голубом платье. — А это Электроник.
— Мы знакомы, — улыбнулась голубая девочка и, вынув из кармана прозрачный платок со смешной мордочкой и монограммой «Электроник», спросила фокусника: — Узнаешь?
— Ого! — удивился Громов. — Оказывается, у Электроника уже много приятелей. Не вижу только самого лучшего друга — Сергея Сыроежкина.
Какая-то сила сдавила горло Сережки. Он шагнул вперед и, судорожно глотнув, пробормотал:
— Я здесь.
— Так, так, так… — весело сказал профессор. — Вот он, живой двойник Электроника, из-за которого произошло столько путаницы!
Сыроежкин моргал и изо всех сил старался казаться спокойным.
— Не будем вспоминать прошлое, — миролюбиво предложил профессор и похлопал Сыроежкина по плечу. — Ты должен знать, в чем силен Электроник. Скажи ребятам.
Сыроежкин улыбнулся:
— Он лучший в мире математик. Лучший фокусник. И лучше всех понимает язык зверей.
— Вот как! — вскричал артист в маске кролика. — Это мы сейчас проверим! А ну, Электроник, угадай, что я сейчас скажу. — И кролик зарычал грозно и страшно, словно он был тигром: — Рррр!..
— Ква-ква-ква-ква! — подхватила черепаха.
— Мяу, мяу… — требовательно мяукнула мышь и зашипела: — Ш-ш-ш, с-с-с…
Зрители засмеялись. А Электроник стоял совсем спокойный. Он даже не улыбнулся.
— Почему он не смеется? — закричали артисты. — Мы стараемся, играем, а он не смеется!
— Видите ли, — смущенно развел руками профессор. — Это моя оплошность. Я не предусмотрел в Электронике чувства и эмоции. Я думал, что от них он может перегореть. Как видно, я ошибался.
— Но он совсем как живой, — зашумели мальчишки и девчонки. — В нем должен быть смех, и улыбки, и веселье. Они где-то есть в нем! Только он этого не знает!
— Ребята! — крикнул Сыроежкин. — Давайте развеселим Электроника.
И он заскакал на одной ножке вокруг Электроника и запел что-то веселое, что сразу пришло в голову:
 
 
Электроник, Электроник
 
Только вылез из пеленок…
 
Все равно он лучший в мире
 
Математик и сатирик!
 
 
Что тут началось! И будущие биологи, и кибернетики, и инженеры, и врачи сразу забыли о своей великой роли в науке. Они заскакали, как козлы, замахали крыльями, как петухи, стали бороться, как медведи. Кудахтали, аукали, ревели, мяукали, пели, показывали друг другу носы и кривлялись. Кто-то боксировал с невидимым противником, кто-то ходил на руках, кто-то балансировал линейкой на носу. Словом, поднялась веселая суматоха.
А Громов заразительно хохотал. И академик Немнонов, явившийся на шум, смеялся. И Таратар забавно шевелил усами. И все остальные, кто видел эту кутерьму, не могли сдержать улыбок и смеха.
Смех струился вокруг безмолвного, неподвижного Электроника. Он пронизывал всех и каждого, заражал азартом, радостью, силой. Вот он! Ха-ха! Он существует! Его почти можно пощупать. Протяни только руку, и сразу поймаешь это «ха-ха»!
Вырвался из клубка тел взъерошенный Макар Гусев и заревел басом, указывая на Электроника:
— Смотрите! Он смеется!
Электроник улыбался…
— Ура! — крикнули ребята. — Он смеется! Ура, ура, Ура!..
И разом смолкли. Потому что Электроник вдруг подпрыгнул и сказал четко и раздельно:
— Ха. Ха. Ха.
Он заскакал на одной ножке и в такт подскокам стал распевать песню, которую, наверно, только что придумал или же сочинил на ходу:
 
 
Есть город Смеха-Веселья, да, да,
 
Там очень чудные дворы и дома —
 
С цветами на крышах,
 
С шарами на клумбах,
 
С музыкой из фонтанов,
 
Скрипками на деревьях
 
И с чудаками на улицах.
 
Там бабушки скачут через скакалку,
 
А дедушки бегают, словно мальчишки.
 
А самые старые, с ревматизмом, —
 
Те палками крутят, как дирижеры,
 
И выбивают музыку из всех садовых скамеек.
 
Там солнце с луной никогда не расстанутся,
 
Там звезды сияют и ночью и днем,
 
Сверкают улыбки,
 
Смеются девчонки,
 
Хохочут мальчишки,
 
И смех — будто гром.
 
Веселья и радости хватит на всех.
 
Да здравствует смех! Долой антисмех!
 
 
И все вокруг Электроника подхватили:
— Да здравствует смех!
А потом долго хлопали сочинителю.
Электроник поклонился, подошел к другу, прошептал ему на ухо:
— Стихи — наиболее сжатая форма подачи информации. Никогда раньше не сочинял. Не знаю, как получилось.
— Ты лучший в мире поэт, Электроша! — убежденно ответил Сыроежкин.
Академик Немнонов отвел в сторону Громова.
— Откровенно говоря, Гель Иванович, — сказал он, — я только сейчас понял, какое любопытное существо ваш Электроник.
— Представьте, и я об этом раньше не догадывался, — шутливо отозвался Громов и приложил палец к губам: — Тсс… Держите это в секрете.
И в тот же момент их окружили ребята. Они хитро посматривали на ученых и молчали.
— Что? — спросили хором профессор и академик.
— Видите ли, Гель Иванович и Семен Семенович, — сказал Таратар, — у ребят есть к вам большая просьба. Раз все так случилось, оставьте Электроника нам… Не обязательно ему возвращаться в чемодан…
Десятки просящих, умоляющих, ждущих глаз были обращены к Громову.
— А что он будет у вас делать? — прищурился профессор.
Сыроежкин почувствовал, что пришло время ему сказать слово. Очень важное слово, от которого зависит судьба друга. Он выступил вперед:
— Электроник будет помогать учителям! Заниматься с нами. Принимать экзамены. Гель Иванович, вы же знаете, какой он замечательный математик.
— Я согласен! — просто сказал Громов.
Сережка просиял.
А кибернетики возликовали:
— Ура! Электроник наш!
— Одну минуточку… — Академик поднял руку. — Иногда мы будем приглашать Электроника в Институт кибернетики. Нам надо советоваться с ним по некоторым важным вопросам. Вы не возражаете?
— Нет-нет! Не возражаем!
— Теперь осталось только поймать красного лиса, — сказал профессор, наклонившись к своему коллеге. — Не могу же я ждать, когда он сам сломается! Надо его перехитрить…
Девочка в голубом платье встала перед Громовым, посмотрела ему в глаза, сказала:
— Гель Иванович! Вы подарили Электроника кибернетикам. А как же мы, химики? Вы не могли бы сделать нам Электроничку?
Ученые переглянулись, засмеялись.
— Послушай, Майка! — бесцеремонно обратился Макар Гусев к голубой девочке, словно знал ее сто лет. — Приходи к нам. Мы все будем дружить с Электроником.
— Можно? — спросила Майя почему-то у Сережки, который что-то шептал Электронику.