Всё о приключениях Электроника (Повести)

Экраны гаснут, и все видят в руках Светловидова два небольших предмета, похожих на книгу и чемоданчик.
— Это тоже вычислительные машины, — говорит Светловидов. — Они просты, удобны и необходимы в работе инженерам и филологам, археологам и экономистам.
— И школьникам. Очень удобны для подсказки, — вставляет академик Немнонов, к общему удовольствию ребят. — Правда, пока заложишь в такую машину знания, глядишь — и сам все выучил.
Светловидов, улыбнувшись вместе со всеми, повернулся к экранам, нажал кнопку на пульте и ввел зрителей в просторные залы Вычислительных центров — в электронный мозг страны. Здесь составляются планы транспортных перевозок и сельскохозяйственных посевов, планы работы заводов и планы добычи полезных ископаемых. Вся жизнь страны отражена в математических знаках программ и сведений. День и ночь считают быстродействующие машины — ищут решения тысяч и тысяч задач, чтобы как можно лучше работали станки, тракторы, мартены, электростанции, чтобы ровно бился пульс могучего государства.
— Как видите, кибернетика всесильна, — так закончил свое выступление Светловидов. — Она родилась в ответ на потребность улучшить управление сложными процессами и операциями. И она всесильна только в содружестве с другими науками. А электронно-вычислительные машины, которые вы видели, освобождают человека от сложного физического труда, чтобы он мог больше заниматься творчеством.
И в этот момент уже зажглись новые вопросы:
РАССКАЖИТЕ ПРО ОБУЧАЮЩИЕСЯ МАШИНЫ.
КАК ОБЛЕГЧИТЬ ОБЩЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА С МАШИНОЙ?
МОЖНО ЛИ СОЗДАТЬ ЭЛЕКТРОННОЕ ПОДОБИЕ ЧЕЛОВЕКА?
— Мы попросим выступить профессора Громова, — сообщил председатель. — Гель Иванович Громов живет в Сибири, он не частый гость у нас. Но он приготовил для наших школьников замечательный сюрприз. Словом, профессор сам все расскажет.
— Прежде всего, — начал профессор Громов, — должен вас предупредить, что речь пойдет о неудавшемся сюрпризе, поэтому у этой истории грустный конец.
Профессор рассказал историю Электроника. У ребят запылали щеки, разгорелись глаза. Вот так Электроник, вот так молодец-сорванец! Будто настоящий. Будто живой. Как они сами… Жаль, что нельзя его сейчас увидеть… пожать руку… поболтать… побегать наперегонки. Очень жаль…
Все сидели притихшие, когда Громов кончил говорить.
— Я уверен, что Электроник объявится сам, — шутливо заметил председатель. — А сейчас, ребята, вы будете приятно удивлены. На следующий вопрос отвечает не ученый, не инженер, а ваш коллега — ученик седьмого класса Сергей Сыроежкин. Он будущий кибернетик и расскажет вам, как научиться понимать тигров, носорогов и прочих диких зверей. Пожалуйста, Сережа.
Многие не поверили своим ушам. Но к трибуне действительно вышел мальчик в синей курточке. Ребята из школы юных кибернетиков заулыбались, многозначительно закашляли, с гордостью посмотрели на соседей. Профессор Громов вспомнил знакомую фамилию. Он усмехнулся, прищурил близорукие глаза и ободряюще кивнул докладчику.
— Способны ли животные разговаривать? — начал хрипло маленький докладчик. — Я должен сказать…
— Подождите! — раздался вдруг громкий крик. — Постойте! Я все объясню!..
По проходу бежал какой-то мальчишка. Это кричал он, отчаянно размахивая руками. Кто вскочил, кто повернул голову. Председатель встал. А профессор Громов выронил трубку, которую вертел в руках, и полез в карман за очками.
  
«Сыроежкин — это я…»
 
Первой, кого увидел Сыроежкин, вбежав в большой зал, была девочка в голубом платье. Она стояла у самой двери, прислонившись к колонне, и широко открытыми глазами смотрела на Сережку. Потом обернулась к сцене, и глаза ее стали еще больше, еще удивленнее.
Сережка тоже взглянул на сцену и побледнел: на трибуне перед всем залом выступал Электроник! Тут Сергей сорвался с места и, сам не понимая, что делает, побежал к длинному столу, за которым сидели какие-то люди. Он не слышал своего громкого крика, он только хотел быстрее добежать до стола.
В полной тишине встал Сережка перед седым человеком, внимательно смотревшим на него, опустил голову и чуть слышно сказал:
— Сыроежкин — это я…
Сыроежкин сказал почти шепотом. Но его услышали. И все вдруг заметили, как похож он на мальчика, стоявшего на трибуне.
Академик Немнонов глядел то на одного, то на другого Сыроежкина и почему-то молчал.
— Близнецы! — громко сказал один из зрителей. — Это нечестно!
— Нет, не близнецы! — прозвучал голос профессора. Громов встал, подошел к краю сцены. — Не спешите делать выводы, друзья. Сейчас вы все поймете.
Глаза Громова сияли. Всего несколько шагов отделяло его от мальчишки, который несколько минут назад выступал под именем Сергея Сыроежкина. Профессор обратился к нему:
— Мальчик, скажи, пожалуйста, каким днем недели было первое января сто восьмидесятого года?
— Пятница, — не задумываясь сказал мальчик в синей куртке.
— Сумма трех чисел — сорок три, — продолжал профессор, — а сумма их кубов — семнадцать тысяч двести девяносто девять. Что это за числа?
— Двадцать пять. Одиннадцать. Семь, — моментально ответил мальчик.
Потом Громов попросил извлечь корень двадцатой степени из числа в сорок две цифры, и опять ответ последовал немедленно.
— Человек-счетчик? — предположил один старшеклассник.
Профессор покачал головой. Вдруг кто-то нерешительно сказал:
— Электроник?
И все разом загалдели:
— Да! Да! Электроник!.. Электроник!.. Это он!.. Точно!.. Смотрите! Это же Электроник!..
Словно обвал загремел в горах или пополз вниз ледник — такой поднялся шум.
Председатель взял микрофон и крикнул:
— Объявляется перерыв!
  
Он смеется!
 
А Сергей все стоял с опущенной головой. Любопытные мигом окружили профессора и Электроника. Как снежный ком, этот сплошной круг спин все рос и рос, медленно двигался к дверям и наконец, с трудом протиснувшись в них, выкатился в фойе. Академик Немнонов и его коллеги удалились в маленькую комнату за сценой, оживленно обсуждая происшествие. Ушли все. А Сережка все стоял.
Кто-то взял его под руку, спросил:
— Пойдем?
Это был Таратар. Сыроежкин растерянно взглянул на учителя, отвернулся. По его щекам пробежали две крупные слезы.
— Ну что ж теперь делать, — мягко говорил Таратар. — Ты хотел скрыть от всех свой секрет, и это некоторое время удавалось благодаря искусству профессора. А потом Электроника увидели сотни глаз и разгадали, кто он такой. Ты молодец, Сыроежкин! — неожиданно заключил Таратар.
— Я? — Сережка от удивления вспыхнул. — Почему?
— Мы, учителя, и, я думаю, твои родители рады за тебя, — продолжал Таратар, — что ты нашел в себе мужество всем сказать правду.
— Значит, вы знали?
— Догадывались. Причем только в самые последние дни. Но мы не представляли, кому принадлежит Электроник и откуда он взялся… Я слышу, он в холле. А ну, за мной! Тебе надо увидеться со своим Электроником.
— Ничего он и не мой, — пробормотал Сыроежкин, плетясь за учителем.
— Ты первый с ним подружился, — сказал Таратар. — Все это знают.
— Мало ли с кем я подружился, — ворчливо отозвался Сережка, не отставая от учителя.
— Но ты же решил, что теперь Электроник будет самим собой. По-моему, тебе надо с ним поговорить.
— Ага! — сказал Сережка и бросился к дверям.
Сначала Сыроежкин увидел одни спины. Он нагнулся, нырнул под чей-то локоть, наступил кому-то на ногу, постучал по чьей-то спине, опять нырнул и вышел в круг. Посреди круга стояли Громов и Электроник, а перед ними — кролик, черепаха, фламинго, мышь и другие звери. Точнее, это были не настоящие звери, а мальчишки и девчонки в картонных масках и костюмах — артисты пионерского театра, которые давали представление малышам. Они, видимо, не сидели в зале и только сейчас услышали, кто такой Электроник, а потому не верили своим глазам.