Карающая длань законотворца
— Возможно, это последствия второго рождения, — задумчиво выдала я в потолок.
— Что ты говоришь, дитя?
Ласковая рука накрыла мой лоб. Императрица улыбалась.
— Размышляю, откуда моей Луне известна поступь шаха, — пояснила я и попыталась повернуться. — Вы жили в Окатане?
В глазах Гражецы мелькнула печаль. Она пожала плечами и пошла рядом, придерживая одну из рук на моём животе.
Вот как. Вероятно, она действительно жила в султанате, в гареме ли или рядом с султаном, но точно жила.
— Ваше Величество. — Я моргнула и нахмурилась. — Почему вы хотите сделать меня следующей императрицей? Последней Луной нашего дома была императрица Ривелия, и то, она была единственной за несколько сотен лет. Почему императорская семья желает влить нашу кровь в свои вены? К тому же, — я покусала губы и всё-таки решилась напомнить: — Ривелия моя двоюродная бабушка, а это значит, что Каэль троюродный брат. Столь близкое родство не допустит совет старейшин.
— Не всё так просто, дитя. — Гражеца остановилась и взмахом руки, открыла проход в алькове. — Мы выбрали тебя не просто так. Даже если бы ты не хранила в себе меч Справедливости, мой супруг всё равно бы настоял на свадьбе.
— Почему?
— Потому что всё дело в магии, Диела. — Гражеца склонилась и убрала прядь волос с моего уха. — Императорская магия вырождается из-за постоянного вливания чужой крови. Она нестабильна и опасна для носителя. Любой эмоциональный всплеск может привести к катастрофе.
— А… Но ведь есть ещё остальные герцогские дома. — Я наморщила лоб и зажмурилась, когда над головой вспыхнули яркие светильники. — По крайней мере два из них по силе магии могут тягаться с родом де Гралья. И там точно есть девочки.
— А здесь уже политика, милая. — Гражеца взяла меня на руки и аккуратно опустила в заполненный до краёв бассейн. Только вот вода в нём была почему-то красная. — Если хочешь, мы можем поговорить об этом подробнее после того, как пройдёт обряд.
— Какой обряд?
Я напряглась. Если ноги можно вылечить с помощью этого бассейна, то зачем обряд? Не нравилось мне то, с каким упорством император и императрица загоняли меня в угол.
— Ты всё узнаешь на месте.
Её палец коснулся моего лба и я отключилась.
Территория храма носителей света.
Главный зал для приёма младших богов.
Витые цепи, сотканные из золотых лучей, натянулись и молодой мужчина коротко вздохнул. Сами цепи не причиняли ему боль, только удерживали на месте и не позволяли ходить по мирам, а ещё, они не пускали его к Пределу.
К тому, что связывало его с той храброй девочкой.
Череда приветственных речей, наконец, закончилась и Верховный удостоил Святейшего тяжёлым взглядом.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, Вейта. — По залу пронёсся горячий ветер и вздёрнул голову бога вверх, заставляя его смотреть на Первого. — Мне казалось, я дал чёткие указания не вмешиваться в этот полный скверны мир. Ему уже ничего не поможет.
— Отец. — Святейший усмехнулся и натянул цепи. — Ты именно поэтому сковал меня?
— Дерзит… — зашептались боги, отступая от небесного трона. В гневе Первый мог проредить их ряды даже не заметив исчезновения нескольких потомков.
— Вейта! — Первый привстал, поправил белоснежные одежды и упал назад. — Ты единственный бог Справедливости! Ты не имеешь права исчезнуть!
Святейший облизнул сухие губы и мельком покосился на тающую в цепях правую руку. Левая была в порядке, но то, с какой скоростью исчезало тело немного пугало. Всё же, он уже привык к своему существованию. Было бы обидно просто развеяться.
— Отец, моим именем так много раз творили беззаконие, что мне уже всё равно. Ты сможешь создать нового или возвысить одного из них. — Он кивнул на замерших богов и рассмеялся. — Смотри! Они все только того и ждут!
Боги не успели моргнуть, как рядом с прикованным Святейшим оказался Первый.
— Ты мой единственный сын, Вейта, — прошептал он в покрытые коростой уши. — Мой! Я не позволю тебе исчезнуть из-за какого-то неблагодарного мирка! Эти существа! — Первый махнул рукой, призывая зеркало правды, и заставил Святейшего смотреть. — Они недостойны твоего дара! Смотри же! Они даже ребёнка заставляют сражаться! А это? — Картинка сменилась, теперь перед глазами богов застыли кровавые лужи и останки демонов, которых изощрённо пытал князь. — Это ты видел? Как долго ты собирался скрывать от меня наличие падшего в рядах своих детей?!
Рык Первого сдул коленопреклонённых богов. В зале остались только отец и сын.
— Отец, — прохрипел Святейший, — они все мои дети. Даже он. Я не могу просто отказаться от них. Ты должен меня понять. Мама… она любила этот мир.
— Бестолковый. — Первый выпустил волосы сына из захвата и вернулся к трону. — Слепая вера в этих выродков приведёт тебя к смерти. Боги не бессмертны, Вейта, — нехотя напомнил Первый. — Мы получаем силу из их душ, верных нам. Но твои храмы разрушены везде, кроме того клочка, за который ты так борешься. — Сколько длился этот захват? Скольких богов ты пропустил к своему хлебу? Почему позволил им захватить их сердца и умы? Ты взял на себя слишком много, Вейта! Откат времени энергоёмкий и слишком затратный, ты почти истощил себя. У тебя нет сил даже избавиться от оков. Если ничего не делать, то ты исчезнешь. Так скажи же мне, неблагодарный сын, почему ты сделал это?
— Просто, я верю в них.
Первый с сожалением смотрел на затухающего сына и искал варианты разрыва с данным словом. Но по всему выходило, что только выполнение предначертанного Вейтой заставит его силу литься через край, но до того, он умрёт. А этого Первый допустить не мог.
Когда глаза Святейшего закрылись и он провалился в спасительную тьму, Первый встал, подошёл к зеркалу и провёл пальцем по зеркальной глади. На той стороне маленькую девочку, которую спас его сын, несли в зал для обрядов.
Ребёнок спал и не видел, как хмурится их правитель. Не видел, как часто вздыхает его жена, поглаживая маленькое тельце недавно рождённого сына.
Этот младенец должен скоро умереть. Первый проверил связующие тело с душой нити и подтянул одну, мерцающую слабым, едва заметным синим цветом. Цветом Вейты.
Что ж, если Вейта не хочет делать это сам, то он возьмёт на себя эту обязанность.
Первый вдохнул и подул на зеркало.
Выбранная сыном девочка не справится одна. Любимый погибшей женой мир, давно уже погряз в грехах и спасти его ценой одного законотворца невозможно. А вот если их будет два…
Двое могут хотя бы попытаться.
Крик заглушил шёпот Первого, дарующего силу. Младенец выгнулся на руках матери и снова закричал. В центре его маленькой, впалой груди разверзлась дыра, открывающая едва бьющееся сердце.