Карающая длань законотворца

Я дотронулась до щеки Её Величества и повторила вопрос.
— Вы верите в переселение души Ваше Величество?
Гражеца вздохнула, оправила несуществующую оборку на моих лохмотьях и посмотрела в сторону дверей.
Наверное, я сошла с ума, думала я, пока ожидала ответа. На самом деле, если бы она рассмеялась и перевернула всё шуткой, я бы вздохнула с облегчением, но… вопрос задан. А слово, как известно, невозможно вернуть.
Можно подумать, что будь я старше и воспитана по всем правилам высшего обществ, то посмела бы задать его. И ведь как удобно, я усмехнулась.
— Я осмелюсь предположить, что маленькая Диела де Гралья знает гораздо больше того, что позволено возрастом. — Императрица прищурилась, скрывая искры веселья и легко поднялась. — Ну что ж, маленький страж, я отвечу. Да, я верю. На моей родине есть место упокоения предков, куда приходят с просьбами вернуть долг роду и возродиться вновь в чреве жены главы. Мы. — Она на мгновение прикрыла глаза и шумно вздохнула. — Они верят, что подобное возможно.
— Тогда. — Я поёрзала, стараясь устроиться поудобнее и улыбнулась. — Вы одна из таких рождённых заново предков?
— Когда ты… Ах, вот как. — Гражеца прижала изящные пальчики ко рту и тихо рассмеялась. — И как я не смогла сразу разглядеть.
— Что разглядеть?
— Твоё сердце, Диела. — Она прижала кончики пальцев к моей груди и нахмурилась. — Оно пронзено тысячами осколков боли. Таких, как ты и я можно опознать по израненным сердцам. Это не видно магам или магическим существам. Только таким, как мы. А твой случай… Уж не бог ли здесь постарался?
Я захлопнула рот и перестала дышать.
Это много. Гораздо больше того, на, что я рассчитывала.
Повторнорождённая Гражеца и перерождённая я.
Во что играют боги?
— Любимая!
Император ворвался в покои как раз в тот момент, когда я хотела задать главный вопрос. Знает ли моя императрица о том, что боги играют и делают ставки? Если да, то какие именно боги в этом участвуют?
Слова Святейшего о том, что не он один заинтересован в нашем мире выжгли мне душу. Я не знала куда бросаться и что искать. В вопросах вероисповедания других народов я была абсолютно слепа.
Ведь, что ни говори, а мир, наполненный болью и отчаянием, мир, погрязший в крови людей и утопленный в их страхах нужен не только демонам. Ведь так?
И если в Азарье появился свой бог, тот, кто направо и налево раздаёт свою силу, значит, есть и тот, кто может его победить?
То, что это не мой Святейший я поняла тогда, когда он отказался вмешиваться. Справедливость Святейшего действовала только в физическом мире и была обоюдоострым мечом.
А вот мир богов я видела погрязшим в интригах и разврате. Потому что чистый и полный света небожитель никогда не сделает ставку на то, сможет ли одна хрупкая девушка повернуть историю вспять.
И да. Это относилось и к Святейшему.
Потому что этот пройдоха тоже делал ставки.
 
    
Глава 16
— Любимая? Ты плачешь?!
Аганеш подхватил жену на руки, осторожно сел на пол и начал баюкать Гражецу.
— Всё в порядке. — Она отвела его руку от своего лица и всхлипнув, улыбнулась. — Неши, обещай, что ты сделаешь всё, чтобы этот ребёнок не вернулся в то место. Обещай, — с нажимом повторила она.
— Не могу. — Улыбка спала с лица императора. Он прижался носом к её волосам и обречённо вздохнул. — Я уже вызвал Идира. Он приедет завтра.
— Ты… Что? — Императрица отпрянула и сверкнула чёрными, как ночной омут глазами. — Зачем?! Он склизкий! Гадкий! Отвратительный человек!
— Тише. Ты напугаешь детей. Я не могу оставить Диелу без согласия её отца. Это будет расценено как похищение и попытка навредить великому роду. А ты знаешь, Гжеци, сейчас не то время, когда можно действовать неосмотрительно.
— Но ведь ты привёз её сюда!
— Да. — Аганеш лукаво улыбнулся и подмигнул мне. — Я нашел этого ребёнка в лесу, а потом тяжело раненную и истощённую забрал в свой дом.
— Потому что?
— Потому что только в нашем дворце есть живительный родник, способный поставить её на ноги. Всё на голых инстинктах. — Император поднял руки и рассмеялся. — Я ведь тоже отец, Идир просто обязан понять мои действия.
— Интриган. — Она ткнула его кулачком в плечо и расслабилась. — Ты позвал мастера Тайху?
— Да. Она уже готовит ритуал. Нам пора, милая. Нельзя больше медлить. То, что случилось с этой девочкой, не должно остаться незамеченным общественностью.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сделать её наследницей рода де Гралья.
— Аганеш! Это не смешно! Ты обещал, что Диела станет женой Каэлю и тогда сила Святейшего не будет принадлежать только герцогам!
— Подождите. Прошу прощения. — Мне пришлось чуть повысить голос, чтобы они отвлеклись от собственных разборок. — Спасибо за внимание. А теперь могу ли я узнать, что здесь происходит?
— Гражеца. — Император проигнорировал мой вопрос и повернулся к жене. — Я распорядился поставить кровать Диелы в покоях Каэля.
— Зачем? — в один голос спросили мы.
— Хочу кое-что проверить.
— Неши.
— Да, любимая?
— Ты ведь сейчас возьмёшь свои слова назад и скажешь, что это шутка?
— Неа.
— Аганеш!
— Да, родная.
— Не заговаривай мне зубы! Что ты задумал?!
— Я… — Он обернулся и коротко выдохнул, вроде как приняв решение. — Скажу об этом попозже, когда всё будет готово. А пока, не могла бы ты заняться нашей гостьей? Сама понимаешь, слугам совершенно нельзя доверять в этом вопросе. Её ножки…
— Хорошо.
Императрица легко поднялась, поправила струящийся шёлк платья и легко поманила меня пальцем.
Что было потом можно описать всего несколькими словами: “вау!” и “не может быть!” а ещё “какого чёрта?!”.
Тугой кокон из воздуха спеленал меня по рукам и ногам. Волосы стелились по полу, пока Гражеца взмахом руки не подняла меня выше и не отправила в коридор.
Так ей всё же подвластна магия, с удовольствием подумала я, пока плыла вдоль расписанных стен в сторону небольшого алькова рядом с парадной лестницей. Судя по тому, что ступени уходили и вниз и вверх, мы находились, по крайней мере, на втором этаже, а то и третьем. Не помню уже, где были императорские спальни.
Беззвучные шаги, — поступь шаха, как их ещё называли, — вызвали недоумение. Так могли ходить только некоторые представители правящей семьи султана Хамаджа, но принцесса Гражеца была из другого государства.