Орфан Кейн (СИ)

— Даже так? — Ойра повернулся к нему. — А почему тогда не ты, например?
— Или ты? — Бауэр нахмурился. — Потому что из нас реальный боевой опыт только у него и старика. Но с последним я бы в рейд не пошел… Уж прости, Рихтер.
Здоровяк слабо улыбнулся хозяину «Волопаса». Тот отмахнулся: понимаю, затем сказал:
— В данной ситуации вынужден признать, что это единственный вариант. Я всю жизнь только собой командовал, да корытами вроде этого, — он обвел помещение зажатой в кулаке ложкой. — Так что я за.
— Ну, раз так, то что уж. Я с вами. — Прозвучало это не очень убедительно, с кислым лицом, но насколько Кейн успел изучить техника, тот согласился на самом деле, хоть и будет теперь нудеть по любому поводу. Впрочем, как и всегда. Выдержав небольшую паузу на случай, если у команды еще есть, что сказать, он ответил:
— Раз так, то и я согласен. С одним условием: сложу полномочия сразу, как разберемся с проблемами: я о таком счастье точно не мечтал.
Теперь, когда все нужные слова были сказаны, начались разговоры о насущном: о запасах: их оказалось меньше, чем хотелось бы, об арсенале: тут было получше, но тоже особо не разгуляешься, о перспективах. На вопрос о том, смогут ли они выбраться обратно к обитаемым мирам, старик только недовольно крякнул:
— Конечно! У меня весь путь записан. Вы только сначала с пассажиркой разберитесь, а то вожу, как отличница, ни какой свободы маневра.
— Мы этим и так занимаемся, Йоган, — ответил Кейн. Бауэр восхищенно присвистнул:
— Эту карусель, что едва не расшвыряла нас, как детей, ты называешь «никакой свободы»? Хотел бы я полетать с тобой, когда ты оторвешься по полной!
— Не нужно тебе этого. — Старик невесело усмехнулся. — Когда доходит до такого, обычно вопрос стоит ребром: или выберемся, или сдохнем. Поверь, оно тебе совсем без необходимости…
Кейн был согласен с Рихтером. Ему еще не доводилось ощутить на своей шкуре знаменитый в узком кругу «маневр Рихтера», но он был наслышан о том, что творилось после во внутренних помещениях с незакрепленными предметами и членами экипажа. От некоторых подробностей стыла в жилах кровь.
Опустив чашку в посудомойку, стрелок — или теперь уже капитан? — отправился в медотсек. Тут все было почти без изменений. Только на мониторах появились первые обнадеживающие признаки. Кости тритонианки срастались словно нехотя из-за того, что раз схватившиеся, они были потревожены снова. Но вливания лекарств и питательного раствора приносили плоды: щеки девушки округлились, совсем немного, почти незаметно, но все же это был прорыв. К тому же начала сходить смертельная бледность. Впервые с того момента, как он увидел Акамине на том судилище, она перестала напоминать ему покойника.
Кейн провел рядом с ней несколько часов, давая Ойре возможность отдохнуть, но на смену себе все же позвал Бауэра. Тот появился в медотсеке, большой и довольный, с мокрыми волосами и посвежевший. Он старался говорить тихо:
— Давай, кэп, двигай к старику! Мы уже подлетаем, так что тебе лезть за пушку! Так и быть, сегодня пущу!
На последних словах он хлопнул Кейна по плечу, и у того возникла на мгновение мысль: а понимает ли вообще здоровяк, что такое субординация? Впрочем, пока не важно. Оставив теперь уже первого стрелка с девушкой, Кейн для начала отправился к Рихтеру. Тот уведомил, что все в порядке и что нечего лезть под руку. Тогда новоиспеченный капитан занялся системами ведения огня.
На экранах и в иллюминаторе разгоралась красная звезда. Кейн почувствовал на коже теплое прикосновение ее лучей. Потом ее свет перекрыла заполнившая все пространство впереди планета. Они выходили на траекторию посадки.
  
5-3
 
Планета была странная. Темное небо зеленого цвета покрывали серые облака, зеленые же океаны омывали сушу, покрытую черными лесами. «Волопас» сближался с поверхностью неторопливо, давая все хорошо рассмотреть. Этот мир создавал тягостные ощущения, словно накрытый куполом, под которым искажаются краски и меркнет свет.
Обычно человечество не связывалось с мирами наподобие этого. Червоточины выходили к огромному количеству планет более пригодных, а на капризные светила, к которым относились и красные карлики, внимания никто не обращал. Теперь для Кейна и команды это оказалось как никогда к месту.
Снизившись до уровня плотных слоев атмосферы, корабль провел анализ атмосферы и вынес окончательный вердикт: планета к высадке пригодна. Кейн с напряжением следил, как проносятся внизу черные леса и долины и не замечал признаков разумной жизни. Здесь не было не то что городов, но даже намека вообще на какие-либо селения. Но делать выводы было еще рано: вспомнить хотя бы скрывшихся под поверхностью тритонианцев.
Выбрав широкую поляну посреди густого леса, Рихтер опустил «Волопас» на выдвинувшиеся из днища опоры. Им повезло дважды: с тем, что корабль десантный, и что притяжение на планете оказалось низким, что позволило не только приземлиться, но и в перспективе беспроблемно взлететь. Когда затихли двигатели, Кейн еще долго сидел, изучая странные заросли, в которых непрерывно что-то шевелилось, мелькали стремительные тени. Наружные микрофоны никто не потрудился включить, но капитан был уверен, что о тишине по ту сторону мониторов можно только мечтать. Наконец, с ним связался Рихтер.
— Долго еще будешь там сидеть? Если там и был кто крупный, то сейчас удирает в ужасе, так что двигай уже сюда.
Собрались за столом. У синтезатора опять встал старик, но увидев это Ойра тихо взвыл и, аккуратно оттеснив Рихтера, принялся за изучение меню сам. Йоган только пожал плечами и уселся на стул. Ткнув пальцем куда-то за обшивку, он сказал недовольно:
— Планетка-то дрянь.
— Сам к такой вывел, — парировал Кейн, — так что теперь с тебя весь спрос.
— Да оно и понятно, просто… Как-то я привык, чтобы поярче было, а тут…
— У красных карликов светимость сдвинута в другие частоты, — подал голос от синтезатора Ойра. Он все никак не мог определиться с выбором, перечитывая выдаваемый аппаратом список блюд уже наверное в десятый раз. — Так что для местной жизни тут в самый раз.
— Во-во! — подхватил Бауэр. — Был это я на одной планетке, так там день длится часов триста! Сперва все нагревается, а ночью — что твоя морозилка! Думал — сдохну! А местным ничего, говорят, что можно было ночь и подлиннее, выспаться не успевают!
Он довольно расхохотался. Кейн с Рихтером переглянулись понимающе. За то короткое время, что им довелось вместе работать, они успели побывать в разных мирах. В основном это были почти точные копии человеческой родины, но встречалась и экзотика. Страшно было представить, что же повидал старик за свою долгую жизнь!
— Ну! Напали на старого больного человека! — Йоган сделал вид, что разозлился. — Слюни подберите сперва!
— Вот. — Ойра поставил на стол чашки с чем-то загадочным, что однако же пахло более-менее съедобно. — Мериться опытом будем позже.
Все взялись за ложки. Некоторое время за столом раздавалось только чавканье Бауэра, потом Кейн спросил:
— Базовый лагерь будем ставить или обойдемся?
— Да стоило бы, — ответил Рихтер. — Конечно, с защитным периметров и прочим, и только после детального анализа, но нужно. В четырех стенах сидеть уже вот где!
Он выразительно провел ребром ладони по горлу. Остальные понимающе закивали. Большую часть времени с тех пор, как они попали в космос, проходила или на станциях с их бесконечными коридорами и подделкой под парки, или в барах на планетах, а какой из питейных заведений вид? Сплошное недоразумение. Так то с идеей о базовом лагере за пределами обшивки никто не спорил.
Вышли сразу после обеда. Дежурным в медотсеке оставили Рихтера, рассудив, что от старика по началу проку не будет никакого. Надели легкие рабочие скафандры, вооружились пистолетами — и вперед.
Прошагав по выжженным посадочными двигателями плешам, вышли на нетронутую землю. Бауэр шагнул в траву, с пафосом пробасил: