Орфан Кейн (СИ)

Кейн тяжело вздохнул, невидящим взглядом смотря на мониторы. Ему тоже страшно хотелось спать, но он держался, не давая себе поблажки. На корабле было всего пятеро человек, из которых один — старик, а вторая лежит без памяти в медотсеке. Кто-то должен быть начеку на всякий непредвиденный случай. Поднявшись, стрелок на слабеющих ногах направился к шкафам. Где-то здесь должна быть аптечка, а в ней — препараты для концентрации. Пару капсул сразу, еще одну разгрызть, чтобы содержимое всосалось еще во рту…
Бауэр появился на пороге, когда Кейн уже готовился принять тонизирующее. В два шага оказавшись рядом, он выхватил из его рук упаковку:
— Эй, Эй! Ты чего творишь?
— Иди, вам нужно отдохнуть… — Кейн вяло попытался отобрать препарат.
— Ты себя в зеркало видел? И не нужно! Захотел рядом с ней прилечь?
Бауэр оттеснил стрелка от шкафа, начал рыться в пачках сам, наконец, вытащил какую-то коробку. Взяв руку стрелка, здоровяк высыпал ему на ладонь несколько крошечных шариков.
— На, помогут уснуть! И вали уже отсюда, пака не свалился!
Кейн хотел поспорить, даже начал что-то про ответственность за команду, за стариков и детей, но запутался. Бауэр мягко, но настойчиво выпроводил его из медотсека, довел до ближайшей каюты и втолкнул внутрь.
— Все! Спать! Я пригляжу!
Оставшись один, Кейн долго смотрел на ладонь, потом закинул шарики в рот и опустился на койку, не раздеваясь. Сил хватило только на то, чтобы скинуть ботинки. Усталость навалилась с удвоенной силой, от таблеток по телу разливалось тепло и спокойствие. Он закрыл глаза, заверив себя, что просто полежит минут десять, даст отдых глазам, а потом снова поднимется. У него еще столько дел, которые требуют немедленного решения…
Кейн сам не заметил, как уснул. Сон был тяжелый, его все время кто-то преследовал, а маленькая бледная тритонианка, от чего-то помещающаяся в коробке из-под тонизирующего, все время норовила выпасть, от чего ему приходилось следить еще и за этим, а Бауэр и Ойра тоже постоянно куда-то пропадали, по ним начинали стрелять, Йоган приходил всем на помощь, но не вовремя отказавшие компенсаторы размазывали его по стенам…
Проснулся он от звонка по внутренней связи. Потянулся, чувствуя себя отдохнувшим и ответил:
— Слушаю.
— Проснулся? — раздался голос Рихтера, — Отлично, давай тогда ко мне, будем думать, что дальше делать.
— Иду.
Кейн поднялся, взглянул на часы. Ему удалось поспать без малого пять часов, огромная роскошь в их положении. Забравшись в ботинки, он разгладил лицо перед зеркалом и отправился к Рихтеру. Старик был один. Сидя за пультом, он изучал трехмерную карту звездной системы.
— Остальные где? — спросил Кейн, опускаясь в кресло рядом с Йоганом.
— На постах. Тот, худой, в медотсеке, караулитдевчонку. Здоровяк у пушки, мало ли что.
— Хорошо. — Стрелок кивнул. — Так куда нас занесло?
Старик отдалил карту, открывая вид на галактику в целом.
— Далековато от населенных миров. Но мы такую и искали, верно? Чтобы никаких военных и прочего счастья. Так что даже не думай теперь возмущаться!
— И в мыслях не было. Нам бы отсидеться где-то, пока девчонку не починим. Есть что-то подходящее?
— Да, у самой звезды почти. Планетка мрачноватая, конечно, но нам на ней не рай строить, так что…
Старик вернул изображение звездной системы, приблизил, выводя крупно планету. Кейн посмотрел на параметры: кислород, притяжение, средние температуры — все в пределах нормы. Даже странно, что такой лакомый кусок еще не был заселен. Хотя, до него еще наверняка не успели добраться, учитывая количество червоточин и вариантов выхода из них.
— Вполне подходящая. — Стрелок кивнул. — Когда отправимся?
— Уже летим! — старик отмахнулся. — Тебя пока дождешься… Все приходится самому! Эх, нужно было на пенсию выходить…
Кейн откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Странно, но в этом корабле он впервые за долгое время почувствовал себя как дома, спокойно и уверенно.
  
5-2
 
Пространство-время вещь загадочная. Те же червоточины для человека, не занимавшегося ими углубленно, оставались загадкой. Нечто вроде чуда, непонятно, как работающего, но исправно выполняющего свои обязанности.
Червоточина — всего лишь дыра в трехмерном пространстве, не имеющая массы, как не имеет ее отверстие в стене. Особого интереса ей добавлял тот факт, что червоточина на всю галактику была одна. Это было контринтуитивно, ведь очевидно же, что их много, сотни, если не тысячи! И у каждой звездной системы — своя!
В школе, объясняя этот мнимый парадокс, перед учениками проводили простую визуализацию. Смотрите, — говорил учитель, — упростим наш мир на одно измерение. Возьмем кусок материи и сложим его в несколько раз. Затем пробьем получившуюся стопку по центру, чтобы у нас получилась дыра. Посмотрите, она одна и проходит сквозь всю толщу. Теперь смотрите! — с этими словами учитель разворачивал материю, показывая результат: все полотно оказывалось щедро усеяно отверстиями.
Это было простое объяснение, и оно же помогало понять, почему для перемещения между системами нужно было входить в червоточину под определенным углом. Учитель вновь складывал материал и объяснял дальше: для того, чтобы выйти из дыры там, где это требуется, нужно попасть между слоями, а для этого выбрать подходящий угол. Пространство, в котором мы живем, искривлено топологически в других измерениях, — учитель брал со стола шар, — эта фигура имеет объем, но для двухмерного существа, живущего на ее поверхности, она плоская.
Для маленького Кейна во всех этих объяснениях самой впечатляющей была демонстрация количества получившихся выходов.
— А известно ли, сколько всего выходов у червоточины? — спросил он однажды.
— Нет, — ответил тогда учитель. — Ученые склоняются к мнению, что она одна не только на нашу галактику, но и вообще во вселенной. Некий дефект, образовавшийся при ускоряющемся расширении.
Одна на всю вселенную. И значит, имеет бесконечное число выходов в пространство. Об этом он вспомнил и теперь, пока они приближались к центральному светилу системы. Вполне пригодная для жизни планета. И таких — миллионы в обозримом космосе. Найти в бесконечности вариантов «Волопас» теперь не легче, чем черную кошку во мраке. Но сумеют ли они выбраться сами?
Корабль шел к звезде, миновав орбиты трех других планет системы. Нужная им и единственная пригодная для жизни обращалась почти у самого карлика, там, где его тепла и света хватало, чтобы обеспечить условия для жизни. Кислорода — чуть меньше, чем нужно для комфортного существования людей, притяжение — восемьдесят процентов от среднего, взятого от притяжения на Земле, материнском мире человечества, средние температуры тоже в пределах привычного. Кейн изучал данные, представляя, что же они увидят на поверхности.
Вскоре команда собралась за общим столом. Даже Бауэр явился, когда стало окончательно ясно, что прямо сейчас никто в системе не появится и можно немного отдохнуть. Рихтер колдовал у синтезатора, раскладывая по чашкам что-то с сильным запахом армейских рационов. Появился осунувшийся от усталости Ойра, помог старику перенести посуду к столу. Когда расселись, Кейн первым делом спросил у техника:
— Как девчонка? Ей лучше?
— Без изменений. А хорошо это или плохо — смотря, как посмотреть. — Ойра пододвинул к себе чашку и принялся вяло ковырять в ней ложкой. — Нас здорово потрепало, а она и так была не в лучшем состоянии. Так что будем считать, что «без изменений» — это «хорошо».
— Понятно. После обеда отправляйся к себе, я тебя подменю.
— Да я уже как-то… — техник пожал плечами.
— Так не пойдет. Нас мало, а ты еще и себя решил загнать! Считай это приказом!
Для убедительности Кейн посмотрел технику в глаза прямым взглядом. Тот нахмурился:
— Что-то не припомню, когда это тебя поставили старшим!
— Кейн прав, — сказал Бауэр, оторвавшись от тарелки. Что-что, а вот с аппетитом у здоровяка никогда проблем не было. — Нужно, чтобы кто-то принимал решения, и тут я на его стороне.