Сны голубого цвета (СИ)
— Что за чертовщина? — Раздался голос отца. Это не был голос из прошлого. Не был голос, что жил в моей памяти и постепенно терял истинное звучание. Мощнейшими разрядами тока прошлось по всему телу осознание.
Он живой. Он рядом.
Папочка лежал неподалеку от зеркала. Я поднялась и с визгом бросилась в его объятия. Рассудок затуманился, я больше ничего не соображала. Мне стало плевать, что сделала, как и каковы последствия. В первое мгновение я пребывала в эйфории, потом кольнул страх, что это может быть сон. Отпряла от него, посмотрела, рассмотрела каждую частичку его недоумевающего лица. Все — все детальки, что помнила. Родинки, бровки, нос, маленький шрам на подбородке. Он с непониманием смотрел на меня и пытался разобраться, в чем дело, ругался на джип, спрашивал, где мама. Была ли авария, и в какую они попали больницу, сколько он пролежал и почему сидит в каком — то подвале в той самой одежде. В общем, куча бодрых, осознанных вопросов. И ни одного моего ответа.
Ибо слезы лились, и я уже не могла ничего внятного сказать. А наслаждалась объятиями папы, его голосом, дыханием, бьющимся сердцем. Я чувствовала, что где — то рядом сидит Жаклин, ибо добавилось света. Значит, девушка приподняла фонарь и понимающе замолчала. Возможно осознавая, что мы сделали, возможно нет…
Я не отпускала его до утра. Мы поднялись, держась за руку. Навстречу вышли ведьмы в средневековых одеяниях, тут же насупили подозрительно носы. Папа отреагировал неоднозначно, видимо, подумал, что его по голове приложило, и бредит.
— Это мой папа, — объявила я и представила ему всех своих подружек, в том числе и Жаклин, которая едва ковыляла позади сама.
Блин, как неловко выглядело: бросила больную в подвале на радостях.
Когда стала объяснять, что мы в другом мире, он смотрел на меня, как на дурочку. Утром, как и обещала, приплелась Глория и стала «исполнять» при чужом мужчине. Тут даже цирк отдыхал, папа шепнул мне на ухо, что подозревает в ней талантливую артистку… Боясь, что у папы съедет крыша, я давала информацию порционно. Но подруги все портили, они стали засыпать его глупейшими вопросами о моем мире. Сперва папа думал, что его разыгрывают, затем понял, что нет. К счастью, адаптация прошла успешно. Хоть и заметила, что пару раз он себя ущипнул.
Не найдя иного выхода, попросила убежища для отца в стане эльфов. Аредэль с радостью приняла его и пообещала защищать и заботиться. Хотя в заботе мой отец и не нуждался. Дело было в другом, я переживала, что кто — нибудь из моих врагов захочет сделать ему плохо, если такие конечно остались.
С грустью понимала, что не смогу быть с ним вечно в этом мире. Мне нужно было возвращаться в свой. Мне было страшно, ибо не знала, что там со мной теперь. Но иного не видела. Ведь там у меня осталась мама и обыденная жизнь, с которой надо считаться. Ну, а папа? Что с ним может случиться за пять — десять минут, что пройдут здесь, пока я там дни — недели?
Сны голубого цвета отправили меня обратно, стоило только закрыть глаза, которые не смыкала двое суток. Шаг через воображаемое зеркало, серый коридор квартиры… Образы растворяются, давая настоящему окутать мое пробуждающееся сознание.
***Белый свет растворил остатки сна. За окном, как по заказу, зачирикали птицы. Я поднялась с кровати, в которой и засыпала. Проверила самоощущение, вроде бы ничего не болит. С чувством запоздалой тревоги ухватила мобильник, проверила дату и время. Так, вроде ничего не пропустила. Выпускное платье в шкафу, где его и оставила.
С волнением посмотрелась в зеркало. Кажется, шрам стал меньше. Вот, блин. Что за мысли в голову лезут? Уселась за стол, пододвинула листочек в клеточку, взяла карандаш и записала:
Рецепт Маргариты. Лягушка, обязательно зеленого цвета, сера, можно спичечную, волос черной кошки, если кошка многоцветная, волос все равно выбирать темнее…
Капля упала, размазывая тетрадную клетку с чернилами. Это просто счастье. Теперь знаю, если что — то очень — очень захотеть, оно обязательно получится.
Конец истории.