Затерянные в солнце (СИ)
На восточной оконечности долины горел высокий костер, выбрасывая в небо рыжие искры. Казалось, что и ему тоже холодно, и языки пламени яростно взвиваются к самому небу, чтобы хоть как-то согреться. Несколько белых теней сидели возле него на бревне, сгорбившись и походя на маленькие снежных фигурки, что мастерили во время зимних оттепелей Дочери в становище Сол. Сейчас была смена дежурства Раэрн, но Леде все равно было некуда деваться, потому она поковыляла вперед.
Вблизи жар костра был довольно сильным. Только здесь Леда смогла вздохнуть посвободнее и развернуть крылья, позволив им прикрывать от кусачих прикосновений холода лишь ее спину. Теплее ей, правда, не стало: за эти дни мороз стал ее костями, и согреться она не могла нигде, но хотя бы кожу на лице перестало сжимать в такую грубую дерюгу, да и глаза больше не слезились.
Когда она подошла, разведчицы у костра сидя ударили себя кулаками в грудь и вновь отвернулись к пламени. На такой холодине лишний раз вставать и кланяться от них никто не требовал. Да и само это дежурство у костра несло скорее декоративную функцию: онды с этой части гор напасть не могли, ни перевалов, ни пещер, ни каких-либо подземных ходов здесь не было. Костер предназначался для тех разведчиц, что летали на восток, к Роще Великой Мани, чтобы сразу же по возвращении они могли отогреться и доложить вышестоящим офицерам об обстановке в той части фронта.
Леда уселась на бревно рядом с ними, с наслаждением вытянув отмерзшие ноги к горячему пламени.
— Не спится, первая? — прогудела рядом разведчица Раэрн, повернувшись к ней. Над шарфом у нее виднелись только темно-зеленые глаза, кожа вокруг них покраснела и обветрилась.
— Угу, — кивнула в ответ Леда. Говорить было неудобно, шарф забивался в рот, но она успела уже почти что привыкнуть к этому. Хмыкнув, она взглянула на Раэрн. — И как вы только вообще меня узнаете-то? Тут все замотанные до самой макушки, и не поймешь, кто где.
— Да только ты в такое время и бродишь, первая, — пожала плечами разведчица, и взгляд ее потеплел. — Все остальные спят как подкошенные, а тебе все неймется.
— Да уж, неймется, — проворчала в ответ Леда. Это было последнее слово, которое она использовала бы для описания своего состояния, но тут уж ничего не попишешь.
— Не бойся, первая, вернется твоя ведьма, — глаза разведчицы потеплели еще больше. — Никуда не денется. Такие, как она, — живучие и упорные, держатся за свою жизнь, словно сорняк за голый камень. Богиня слышит их и внимает их молитвам.
Леда почувствовала себя неуютно. Она до сих пор еще не привыкла к тому, что все вокруг были в курсе их отношений, не говоря уже о том, что Леда не слишком-то хорошо умела принимать чужое сочувствие. Поэтому она только неловко кивнула и взглянула на разведчицу.
— А откуда ты знаешь Фатих?
— Я помню ее ману еще до того, как эта дура удрала к Лаэрт, — лицо разведчицы смягчилось. — Мы с ней когда-то воевали вместе, много через что прошли. А потом она влюбилась до одури в эту мокроволосую Аталлу, и все, поминай, как звали. — Разведчица вдруг хмыкнула и покачала головой. — Смотри, первая, как кровь-то играет через сотни лет! Вот теперь уже и Фатих дель Лаэрт отворачивается от своего народа ради тебя. Знать не пропала впустую бурлящая кровь Шуфту, вылезла-таки и в ее дочери.
Леда невольно улыбнулась в ответ разведчице. Что-то было в ее словах, звучащих совершенно обычно и понятно. Доброта, а может и искреннее участие. И они достигли сердца Леды, хоть немного отогрев его.
Что-то мелькнуло на другой стороне высокого костра, и Леда вытянула шею, прищурившись и глядя туда. В ночном морозном воздухе возникла вертикальная серебристая полоса, которая внезапно разошлась в стороны, а потом, прямо из ниоткуда в глубокий снег выступила Фатих.
Леда заморгала, чувствуя себя так, словно кто-то ударил ее по голове, и не веря в то, что видят ее собственные глаза. Наверное, она просто недоспала и слишком долго думала о своей ведьме, вот и мерещится не пойми что. Только вот следом за Фатих, держа ее за руку и громко ругаясь, вывалилась и Магара дель Лаэрт, и вот тут-то челюсть у Леды и отвалилась, почти что до колен.
— Роксана Пресветлая!.. — пробормотала она, не в силах поверить в то, что видела.
— Что такое, первая? — сидящая рядом Раэрн тоже проследила за ее взглядом и замерла.
Светящаяся черта за спиной Фатих исчезла, она отпустила руку Магары и первой зашагала вперед по сугробам, накидывая на голову капюшон. Леда поняла, что уже ковыляет к ней по снегу, спотыкаясь и едва не падая, не веря, все равно не веря в то, что сейчас происходило. И только когда маленькая ведьма оказалась прямо у нее в руках, а теплый и такой родной запах ее волос наполнил ноздри, Леда ощутила, как внутри что-то лопается и течет по венам, все быстрее и быстрее.
Она не могла ничего сказать, только стояла и крепко сжимала Фатих, а та прижималась к ней еще крепче. Потом она отстранилась и улыбнулась, глядя на Леду, и та совершенно точно позабыла обо всем окружающем мире, глядя, как в ее темно-синих глазах задумчиво отражается далекий свет звезд.
— Вот и я, нареченная моя, как и обещала тебе! — тихонько проговорила Фатих.
А Леда все смотрела и не могла насмотреться, совершенно сбитая с толку.
— Ты такая красивая!.. — выдохнула она сквозь толстый шарф первое, что пришло в голову, и Фатих тихонько засмеялась, лукаво глядя на нее из-под пушистых ресниц.
— Ну-ка, первая, пойдем-ка со мной, дело есть, — прозвучал рядом хмурый голос Магары дель Лаэрт. — Миловаться потом будете, сейчас не до того.
— Царица! — Леда поспешно выпрямилась и склонилась в поклоне перед Магарой, ударив себя кулаком в грудь. Потом вскинула голову и выдохнула: — Но как? Как вы здесь оказались?
— Это колдовские штучки твоих подружек и той симпатичной белобрысой, с третьим глазом, — проворчала Магара. Вид у нее был какой-то зеленоватый, словно ее приташнивало, да и стояла она нетвердо. — Если бы я знала, какое это поганое место, ни за что бы не пошла со зрячей, да только никто меня не предупреждал. Тьфу, пропасть! — Магара наклонилась, загребла снега и принялась растирать им лицо. — И как только Богини могут жить в этой дряблой мерзоте? Чего Они там нашли?
— Не думаю, что Они живут именно там, первая, — улыбнулась ей Фатих. — Я чувствовала за Гранью множество слоев, каждый из которых более тонкий и накладывается на предыдущие, пронизывая их. Небесные Сестры, скорее всего, обитают в высших из них.
— Все равно погань несусветная, — проворчала Магара, встряхивая головой, будто пес. Потом ее хмурый взгляд обратился на Леду, и она кивнула головой, — А ну-ка, одуванчик ты мой, снимай-ка свое пальтишко.
— Зачем? — заморгала сбитая с толку Леда.
— Снимай, снимай, — подбодрила ее Магара. — Тебя любовь погреет и крылышки, а мне не надо, чтобы каждая распоследняя псина знала, что я тут. Ясно тебе?
— Да, первая! — Леда принялась раздеваться, подавив в себе приступ раздражения. Магара была ее царицей, и спорить с ней не стоило. Еще немного, и Леда станет одной из ее разведчиц, потому холод можно было и потерпеть.
Казалось, что на нее кучу льда навалили, когда теплое пальто перекочевало в руки Магары. Леда сразу же завернулась в крылья, но на таком морозе это не слишком помогало. Фатих только тревожно взглянула на нее, но ничего не сказала, поджидая Магару. Та вдела пальто в рукава, накинула на голову капюшон, а потом быстро зашагала в сторону костра разведчиц.
Те повскакали с мест, завидев царицу Лаэрт, и открыли было рты, чтобы проорать приветствие, но она только яростно замахала на них руками, очень серьезно оглядела всех троих и предупредила:
— Вы меня не видели, ясно вам? Не было меня тут. Ни вчера, ни сегодня, никогда. А потому рты закрыли, сели к костерку и сидим, дежурим.
— Да, первая! — растеряно пробормотала одна из разведчиц, пока остальные медленно опускались на бревно.
Магара обернулась на Леду, нетерпеливо кивнула ей следовать за собой и широкими шагами направилась в сторону ближайшего леса. Недоумевая и совершенно не понимая, что сейчас происходит, Леда взглянула на Фатих, но та только потянула ее за рукав, указывая глазами на Магару.