Британец (ЛП)

  Она осторожно отступает, широко распахнув глаза. Она думает, что я собираюсь отплатить за услугу. О, я. Я бросаюсь вперед и хватаю ее, вращая до тех пор, пока ее спина не врезается мне в грудь. Я беру ее за запястья и скрещиваю ее руки на груди, обездвиживая ее, одновременно нарушая повязку на руке. Я не обращаю внимания на вспышку боли, когда провожу порезы на ее теле и подхожу к стене. Приставив рот к ее уху, я шепчу: «Скажи это». И она кивает. «Скажи да, Роза», - требую я, наклоняясь к ней и прижимая ее к стене. Мой член перезаряжается.
  «Да», - хнычет она так, словно в любой момент может расплакаться. Я выдыхаю и медленно отпускаю ее руки. Ее позиция расширяется. Мои ладони поднимаются и касаются ее талии. Ее лицо отворачивается. Ее задница высовывается в приглашении. «Да», - повторяет она, на этот раз ровно.
  Я смотрю на свой член. Проклятая штука плачет. Протянув руку вперед, я беру ее резинку для волос и развязываю ее, выпуская влажные волны. Моя рука скользит по ее коже черепа и сжимается, мое тело движется внутрь. Когда кончик моего члена встречается с трещиной ее задницы, мое тело сгибается в ожидании удовольствия, которое, как оно знает, грядет.
  Я. Так. Готов.
  Это приведет к отчаянию. «Скажи мне, что ты принимаешь противозачаточные средства», - приказываю я, обводя кончиком пальца линию ее позвоночника и щелкая защелкой бюстгальтера, проходя мимо. Она кивает. «Скажи мне, что ты всегда пользовался защитой до меня».
  "Всегда. Теперь ты говоришь мне то же самое ».
  "Всегда." Взяв ее за бедра, я дергаю их назад, делая шаг вперед, расширяя свою стойку, чтобы выровняться. Мой член не нуждается в руководстве. Он точно знает, где он хочет быть, и я с подавленным рычанием проталкиваюсь мимо ее входа. Мои зубы сжимаются. Мои мышцы напрягаются. Мое тело содрогается от удовольствия от этого первого глубокого погружения.
  Она вяло лежит в моих руках, ее туловище падает вперед, пальцы цепляются за гладкую стену. «Дэнни». Мое имя сломано, потрескалось от удовольствия. У меня нет желания целовать ее. Чтобы ласкать ее кожу или не торопиться. Она морила животное голодом. Я тоже морил животное голодом. Так что есть только один способ.
  Я отстраняюсь и хлопаю вперед по изогнутой губе, поднося одну руку к ее шее и впиваясь пальцами в ее затылок по ее волосам. Ее крик - это то, что мне нужно. Мой член катится по стенкам ее киски, когда я отстраняюсь, и я смотрю вниз, любуясь видом моего тугого вала, скользящего от ее возбуждения. Я стисну зубы и снова врезаюсь в нее, наслаждаясь ее последовательным ворчанием, которое быстро переходит в стоны. Я, должно быть, причиняю ей боль своей жестокостью. Я улыбаюсь. Она никогда в этом не признается. Тепло пронзает мою кожу, когда я восхищаюсь зрелищем передо мной. Я приколол ее, как животное. Это плотское и бесчеловечное.
Я должен поступить по-джентльменски и предупредить ее, что собираюсь выпустить на свободу. Я должен. Но я не буду. Она просила об этом. Жесткий. Бля. Уязвимая женщина в море, которую я поцеловал, ушла. Моя Роза вернулась.
  Мои бедра подгибаются, я теряю контроль на долю секунды, и она вскрикивает, перекатываясь лбом по стене. Я перемещаю хватку с ее шеи на ее волосы, чтобы отвести ее голову, и со стоном уловил краткий проблеск ее сонных глаз. Мои вены качаются сильнее. Я достаточно дразнил ее, достаточно заряжал ее, давал ей достаточно времени, чтобы приспособиться к моей длине и обхвату.
  Откинувшись на спинку кресла, я вдыхаю воздух и собираюсь.
  Перчатки сняты.
  Я рвусь вперед с ревом, который может разрушить дом, злобно врываюсь в нее, и я не даю ей времени подготовиться к следующему уколу, отступая и снова бросаясь вперед. Моя кожа мгновенно покрывается потом. Удовольствие быстро меня калечит. Желание большего. Я полностью расслабился и трахнул ее, как будто никогда раньше не трахал женщину. Сложнее, чем раньше. Быстрее, чем раньше. С большим разочарованием и целеустремленностью, подпитывающими меня, чем когда-либо прежде.
  Тело Розы поглощает мои удары, с каждым движением из ее хриплого горла вырывается новый крик. Ее руки нащупывают стену в поисках чего-то, за что можно держаться, ее голова безвольно дергается на плечах. Каждый раз, когда я вхожу в нее, я чувствую, что ухожу все глубже и глубже, и каждый раз, когда я удаляюсь, я чувствую, что могу сойти с ума от отчаяния вернуться туда. Все это только заставляет мои бедра работать быстрее.
  Я потерял контроль. Кровь стучит у меня в ушах, я слышу свист ничего, мои крики, ее крики, просто далекий, приглушенный звук. Я вне своего тела, но в нем так много всего.
  Она идет передо мной. Я чувствую это в затвердевании ее тела, слышу это в изменении высоты звука в ее криках, а затем в продолжительном стоне и в расслаблении ее тела. Не то чтобы мне это нужно, но это приглашение, которое я хочу в другой мир.
  Я глубоко вдыхаю и закрываю глаза, позволяя удовольствию взять верх и зажечь искру, зажигая начало моего освобождения. Сначала он растет медленно, но когда он ударяется по моим яйцам, он извергается, устремляясь вперед со скоростью, с которой я не могу справиться. Я задыхаюсь, мое тело перекладывается на ее спину, мои колени сильно дрожат. Меня держат на куспиде всего несколько болезненных секунд, пока я вытягиваюсь в последний раз, а затем медленно погружаюсь, когда мой член взрывается, и одна рука тянется к стене, чтобы удержать меня. Я закручиваю вторую вокруг ее живота, видя, что она тоже изо всех сил пытается удержаться на ногах. Мой рев подавлен. Мое тело вышло из-под контроля.
  Я дрожу и дрожу, глядя ей в спину, пока пробиваюсь сквозь нее. Кажется, это длилось вечно, пульсации моего члена продолжаются и продолжаются. Роза тяжело дышит подо мной, создавая волну моим телом, следуя за ее волнами.
  Релиз. Каким-то образом мы оба добились освобождения, но этого было недостаточно. Злой, наполненный ненавистью трах должен был меня удовлетворить. Насытили меня. И все же я просто пуст.
  Пробовал рай, но чувствую себя как в аду.
  Я выхожу с тихим шипением и иду в ванную, включая душ. Я должен чувствовать себя лучше. С облегчением. Я нет. Я просто чувствую себя придурком. Моя спина встречается с плиткой, и я смотрю в пар, мысленно избивая себя. Но она просила об этом. Так и сделали. Я сгибаю челюсть, чувствуя боль от ее идеального удара. И я смотрю на свою руку, срывая повязку. Порезы текут. Ублюдок.