Оступившись, я упаду
— Приду, — ответила я.
— А где твои вещи?
К щекам прилила кровь. Какие еще вещи?
— Ты ничего с собой не взяла?
— Что? — переспросила я.
— Ты ничего не взяла с собой на выходные?
Я не понимала, что должна была взять с собой, и пожала плечами.
— Но ты все-таки идешь, правда? Ты все-таки собираешься остаться у нас на выходные?
— Все-таки иду.
— Здорово! Просто здорово!
* * *
Когда мы собирались выйти из класса на обеденный перерыв, меня остановила мисс Фрост.
— Могу я поговорить с тобой, Джастин? Это ненадолго.
Мы с Майклом переглянулись. Мне хотелось выйти на улицу вместе с ним.
— Она ненадолго, Майкл, — сказала ему мисс Фрост.
Майкл вздохнул и вышел из класса.
— Джастин, у тебя проверяли зрение? — спросила мисс Фрост.
— Да. — Я смотрела на ее туфли. Они были на плоской подошве, с бантиком, будто пуанты у балерин. На подошве видна была свежая грязь от луж Нуллабри.
— Твои школьные записи говорят о том, что зрение у тебя на общем медосмотре уже проверила приходящая медсестра, но я собираюсь связаться с твоими родителями и посоветовать им проверить твое зрение еще раз, у врача-специалиста в городе, — сказала мисс Фрост.
Я не стала ей говорить, что не живу с родителями, что у меня есть только дед, а он думает, что город находится за линией вражеского фронта.
Мисс Фрост выложила перед собой на стол мои рабочие тетради. Она переворачивала страницы, глядя на мои отметки, галочки и кружочки.
— Иногда у тебя все получается просто отлично, но в иные дни… Думаю, еще одна проверка зрения не помешает — просто чтобы убедиться, что все в порядке. — Мисс Фрост собрала все бумаги и книжки, очки сползли ей на нос. — Спасибо тебе, Джастин. На этой неделе школа свяжется с твоими родителями.
Майкл ждал меня сразу за дверью.
— И что все это значило? — спросил он.
— Ничего, — ответила я.
— Что ты имеешь в виду? Что ей было нужно?
— Я не знаю.
— Джастин, что там было?
Я не хотела ему рассказывать. Мне не хотелось, что бы вообще кто-нибудь знал про неправильность, что я с самого начала родилась не так, как надо, что для меня все выглядело не в том порядке.
— Она говорила, что я могла бы учиться лучше.
Майкл фыркнул.
— Мисс Фрост, утрите нос, — сказал он.
34
После обеда Майкл, я и Ники сели на заднее сиденье машины миссис Хупер, и она повезла нас домой. Ветер из открытых окон развевал наши волосы, и они падали нам на лица, а во рту пересыхала слюна.
— Хочешь есть? — спросил Майкл.
— Да, — ответила я.
— Чего бы ты хотела?
— Печенья.
— Печенья с мороженым?
— С мороженым и шоколадом.
— И шоколадом! — воскликнул Ники.
— Давайте есть до тех пор, пока даже сдвинуться не сможем, — предложил Майкл.
— Пока нам не придется лечь на пол.
— Будто китам.
— Или Директору Прентису.
— Как двум Директорам Прентисам.
Мы пели «Радуйся, мир» в открытые окна. Ники стал нам подпевать.
— Радуйся, мир! Господь грядет… И пойте новый гимн, и пойте новый гимн… — Миссис Хупер тоже пела. — И пойте, пойте новый гимн!
— А что, если бы ты могла летать? Куда бы ты полетела? — спросил Майкл.
— Я бы полетела… ночью. Вниз по течению реки.
— И как далеко ты бы полетела?
— До самого моря.
— А как высоко ты бы поднялась?
— До самого солнца.
— До самого солнца?
Когда Майкл задавал вопрос, он всегда ждал моего ответа. Он хотел его услышать. Он не ушел бы, пока я не ответила. Будто я совсем не была невидимкой.
* * *
Когда мистер Хупер вернулся с работы, мы решили помочь ему разложить на заднем дворе палатку. Траву недавно подстригли, и воздух наполнили ароматы влажной зелени.
— Майкл, можешь подержать дугу? — попросил мистер Хупер.
Майкл встал и взялся за дугу трясущимися руками.
— Отличная работа, парень, — похвалил его мистер Хупер.
Он воткнул колышек в землю и сказал:
— Можешь забить его вон тем молотком, Джастин?
Я взяла молоток, но вместо колышка попала по траве. Я не могла поднять взгляд на мистера Хупера.
— Попробуй еще раз, — предложил он.
Я попробовала снова — и опять попала по траве.
— Бог троицу любит, — сказал мистер Хупер. — Давай попробуй еще раз.
Я посмотрела на колышек, подняла молоток и глубоко вдохнула. Колышек глубоко погрузился в землю.
— Отличная работа, — сказал мистер Хупер.
Когда я натянула оранжевую ткань палатки, чтобы сделать крышу, мистер Хупер снова меня похвалил:
— Вот какая молодец!
Ники попытался залезть в палатку еще до того, как мы натянули стены.
— Пап, выгони его оттуда! — сказал Майкл.
— Да ладно тебе, Майкл, — ответил мистер Хупер. — Успокойся, Джастин пробудет у тебя целые выходные.
Мистер и миссис Хупер соорудили нам кровати прямо в палатке. Они поставили кровать Майкла на поддоны, чтобы она была повыше и с его ногами удобнее было на нее садиться, затем обложили ее подушками из пенки. Они расстелили для нас спальные мешки и засунули в них подушки.
* * *
Потом Мистер Хупер сделал барбекю, и мы поужинали на веранде, глядя на палатку, стоящую посреди зеленого двора.
— Дэвид постриг газон специально для вас, ребята. Правда, у него хорошо получилось? — спросила миссис Хупер и обняла мужа за плечи.
Я не могла смотреть на них: мне казалось, что это опасно, что добро может расколоть меня на части, как одно из яиц от курочек деда.
На ужин были отбивные, морковь и жареный картофель, но еда не лезла мне в горло. Тяжело было ее проглотить.
— В чем дело? — спросил Майкл.
Он насадил на вилку морковь, столкнув остальные овощи на стол. Несколько ломтиков упали на пол.
Ники поднялся со своего места и собрал еду, которую Майкл уронил.
— Мерзость! — сказал Майкл. Подбородок у него оказался измазан в соусе.
И после этого я смогла есть; я почувствовала вкус отбивной, ощущая, как она, жирная и соленая, наполняет мой желудок.
Все говорили о палатке. Мистер Хупер рассказал, что, когда он был бойскаутом, у них была такая же. Миссис Хупер спросила: «Помнишь наш медовый месяц?» — а Ники все повторял: «Палатка, палатка, палатка!»
— Как насчет того, чтобы вы, ребята, легли спать в доме, а мы с мамой поспим в палатке? — предложил мистер Хупер.
— Нет, папа! — воспротивился Майкл.
— Я шучу, Майкл, — успокоил его мистер Хупер. — Ничто не заставит меня спать ночью в палатке.
* * *
— Мама, можешь забрать Ники в дом? — спросил Майкл после ужина.
Миссис Хупер улыбнулась:
— Конечно, Майкл. Вы будете есть десерт прямо в палатке?
— Да!
Миссис Хупер разложила по глубоким тарелкам ежевику, сливки и ванильный кекс и поместила все это в корзину вместе с фонариком. Она дошла вместе с нами до палатки и проверила кровать Майкла: нажала на пенку и чуть передвинула ее.
— Джастин, — начала она, — если Майклу ночью станет больно или ему понадоблюсь я, возьми, пожалуйста, фонарик, зайди в дом и разбуди меня, хорошо? Я оставлю свет в своей комнате включенным. Справишься?
— Мам! — Майкл нахмурился.
— Что, Майкл? Это очень важно.
— Ты мне не понадобишься.
— Джастин, можешь мне пообещать, что если тебе покажется, что Майклу… неудобно… если ему будет больно — ты разбудишь меня?
— Мама!
— Да, миссис Хупер, — пообещала я. — Я приду и разбужу вас.
— Какая хорошая девочка, — сказала миссис Хупер. — Умница. Спасибо тебе.
* * *
Мы сидели на полу палатки, между нашими постелями, и смотрели через откинутый полог на то, что происходит снаружи. Свет постепенно угасал, становясь сначала синим, потом фиолетовым и серым. Наступала ночь. Горы Моруна за деревьями подернулись тенью. Застрекотали сверчки. Я глубоко вдохнула аромат свежескошенной травы. Мы ели ежевику и ванильный кекс, пили молоко, ложками выскребая до донышка тарелки, наши губы и языки перемешивали во рту сливки, ягоды и молоко. Каждый из вкусов изменял предыдущий, и тот становился еще лучше.