Последний экзамен колдуна (СИ)

Я попытался разобрать слова, не сразу понял что это молитва.
— …verba mea despicere; sed audi propitia et exaudi. Amen.
На последнем слове волна тепла окатила меня с головы до ног, и я, неожиданно для самого себя, открыл глаза. Ощущение уюта исчезло, развеявшись в нотках перегара и дешевых сигарет.
— Мистр-р-р, — прохрипел я и тут же зашелся в приступе жестокого кашля. Легкие с мясом рванули на выход, глаза и нос вновь резануло болью. Кашель вырывал из груди комья, и я сел на койке, стараясь чтобы они летели на пол. Кто-то схватил меня за руку и сунул в нее стакан. Я осушил его залпом. Полегчало ровно настолько, чтобы я прохрипел, — Еще!
Второй стакан я плеснул в открытые глаза. — Еще! — Третий насильно залил в нос и тут же выкашлял на пол. Боль не исчезла, но стала приемлемой. Сквозь кровавую пелену я сумел разглядеть присутствующих.
— Мистер Хэмиш, сэр Сансет, — более внятно прохрипел я. — Кому из вас я обязан жизнью?
— Кровососке, — ответил Викарий. — Она влила эликсир тебе в глотку.
— Кровососка? В смысле вампирша? Зачем вампирам меня спасать?
— Полагаю, — сказал Сансет, — она из гнезда Линдеманна.
Голова болела. Не только голова, хреново было всему телу, и сложные мысли давались с трудом. Поэтому я решил подумать об этом позже и вновь завалился на койку.
— Прошу прощения, господа. Я немного не в форме, для вежливой беседы.
— А мы и не заметили, — хохотнул викарий.
— Лорд Локслин, — спросил Сансет. Викарий при упоминании моего титула выпучил глаза, но быстро взял себя в руки. — Вы знаете, кто на вас напал?
Я помедлил с ответом, взвешивая слова. Шестеренки в голове порядком клинило, и мне даже не пришлось притворяться, такую мигрень вызвал этот вопрос.
— Наемный убийца Фейрберна, — сказал я.
Сансет недовольно вздохнул, вполголоса выругался и с нескрываемым сарказмом спросил.
— Он прям представился.
— Как не странно.
— В смысле?
— В смысле он действительно представился как наемный убийца Августа!
— Глупо… — парировал Сансет. — Я скорее поверю, что это вампирская многоходовка. Один пытается убить, второй — спасает.
Я хотел сказать пару ласковых об идее Сансета, но на самом деле она не так уж и глупа. Черт, да она вполне реальна! Просто Саймон не стал бы жалеть меня, даже если бы задачей было просто напугать.
— Инспектор, вы полицейский, вот и разбирайтесь. Я его видел, могу описать.
— Художник будет через минут пятнадцать, а пока расскажи, как все было. Мистер Хэмиш, будьте любезны, скажите сержанту, что здесь нужна уборка, и подождите за дверью.
Сансет провел краткий, но интенсивный опрос, во время которого молодой констебль прошелся тряпкой по залитому водой и мокротами полу. На каждый вопрос я отвечал с задержкой, морща лоб от мигрени. Трудно было анализировать вопросы, запоминая ответы, в которых лгал, недоговаривал через раз и повторить все, когда инспектор задавал вопрос повторно другими словами. Думаю, Сансет заметил мои потуги, но от чего-то не стал ловить на проколах, просто мучал до прихода художника. От последнего я ничего скрывать не стал, и как можно точнее описал Саймона. Рисунок получился хорошим. Надеюсь, он сильно усложнит подонку жизнь. Я даже попросил копию себе, стимулировав мужчину четвертаком.
Как не шевелилось предчувствие, из участка выпустили без лишних вопросов, сумку с оружием отдали, даже кэб позволили вызвать. Только я захлопнул дверь автомобиля, с противоположной стороны открылась другая. Пыхтя сигареткой в салон полез викарий.
— У нас не курят, святой отец! — строго сказал водитель. Викарий недовольно вытащил окурок изо рта, щелчком отправил его на асфальт, захлопнул дверь и выдохнул целое облако вонючего дыма, от которого я вновь закашлялся.
Викарий дважды хлопнул меня по спине твердой как камень ладонью.
— Прощенья просим, лорд. Поговорим?
— Адрес назовите сначала, — попросил кэбмен.
— Рапси, Лонхед-роуд семнадцать, — сказал я. Хэмиш может выйти, если ему что-то не нравится. Но нет, машина тронулась, а викарий остался ждать моего ответа. — О чем? — уточнил я. — Мне казалось, вам плевать на кровососов.
— На кровососов плевать. А вот злобные духи меня очень даже интересуют.
— Не понимаю, — признался я.
— Твоя драка воняла злобой, болью и гарью. Не человеческими. Я учуял там высшего эфириала.
Ферриша? Я ведь даже не доставал кинжал. И что, теперь этот фанатик попытается его уничтожить? Или он со всеми колдунами воюет.
Видно я сильно расслабился после окончания разговора с Сансетом, и Хэмиш что-то понял по моему лицу.
— Не тем проводником, что у тебя под курткой, — сказал он.
— В смысле? Не этим? — я достал кинжал.
Викарий немного наклонился и шумно втянул воздух носом.
— Точно не он. Этот едва пахнет лесом и азартом, словно связующая нить почти разорвана. А там сила была разлита в воздухе.
— Как остаточная магия?
— Примерно.
— Так мог пахнуть колдун?
— Вполне, если этот придурок заключил договор с духом, что берет плату кровью и болью.
Саймон-придурок мог. Но при чем тут вампиры? Почему кинжал реагировал на них так же, как и на Саймона? Вампиры-колдуны? Редкие звери, хотя бы потому, что колдуном надо стать при жизни. Первая смерть сильно отбрасывает таких в развитии и на возвращение утраченных сил идут десятилетия, если не века. Время, которого им не дадут конкуренты, враги и завистливые родичи. Все, что сумел сделать после перерождения дед — призвать кинжал. Саймон тогда сказал, что на этом его лимит… Проклятье, слова Ферона звучали так, словно он разбирался в вопросе. Мне это не нравится!
— Ты что-то знаешь, — сказал викарий.
— Среди кровососов Фарнелла есть колдуны?
— Так он все же был вампиром?
Я покачал головой и обратился к водителю.
— Высадите нас в начале следующего квартала. — Думаю, небольшую прогулку я осилю.
Такси остановилось у тротуара, я расплатился и зашагал в сторону особняка Гарри.
— Ну? — подтолкнул меня Хэмиш. — Рядом никого.
— Он не был вампиром, но кинжал среагировал на него так же, как и на некоторых кровососов.
— Точно не был? «Шаг в тень» — распространенная вампирская способность.
— А откуда, простите…?
— Молитва на слух. В участке — тонкие стены.
— Молитва?
— Господь всемогущ, когда вера молящего сильна, — викарий пожал плечами.
Фанатик… Как бы не уверовал, что я опасен.
— Вы сами сказали, место боя воняло остаточной магией. А обычный «шаг в тень» не настолько хорош, чтобы спрятаться днем. Кроме того, нас никто не слышал.
— Звучит логично. Как собираешься его искать?
— А какой ваш интерес, уважаемый?
— Провидение Его, — совершенно серьезно ответил мужчина с лицом боксера и белым воротничком священника.
Я скептически нахмурился и хмыкнул.
— И в чем же оно проявилось?
— Меньше сарказма, парень! — пригрозил Хэмиш. — Господь направил тебя ко мне с той смертельной хренью.
— А какая связь между моим визитом и…
— Инспектор позвонил утром и попросил заглянуть. Хотел уточнить пару деталей нашей встречи. Совпадение? Бороться с бестелесными врагами мое призвание, дар и заслуженное наказание. Я единственный человек в этом городе, что мог учуять вонь высшего эфириала.
— Включая перевертышей?
— Среди перевертышей возможно пара и нашлась бы. Но их там не было. Значит, Господь выбрал меня. Может и не выбрал, но я лучше ошибусь и помогу тебе, чем буду ждать нового знамения и накличу беду на паству. У тебя ведь шило в заднице. Наверняка что-то задумал.
— Культурнее нельзя? Вы же священник, мистер Хэмиш! Разве нет никакого греха сквернословия?
— Есть… Зубы не заговаривай, лорд. Что задумал?
— Кинжал реагировал на одну вампиршу. Хочу поговорить с ней.
— Просто поговорить? — не поверил викарий.
— Получить ответы, — резко ответил я. — Если хотите учувствовать — подчиняетесь. Не просто подчиняетесь, а клянетесь в этом! Я должен быть уверен, что вы не натворите глупостей, потому что увидели очередное Господнее провидение.